– Именно такие, как ты думаешь. Что ты спланировал ограбление и был главным исполнителем, а бриллианты сейчас у тебя. После этого Гольдштейн пошел к начальнику управления, и они решили, что нечего тебе гулять на воле, когда против тебя столько улик.
– Прелестно.
– Джош.
– Что?
– Почему они хотят подставить именно тебя?
– Ты помнишь, что ответил Эдмунд Хиллари в ответ на вопрос, почему он взобрался на Эверест?
– «Потому, что он есть».
– Именно.
Мы в спешке распрощались. Напоследок он сказал:
– Тебе надо отсюда убираться. Через час дом будет под плотным наблюдением.
Я быстренько собрал небольшую сумку – несколько свитеров, трусы, носки – и свалил оттуда. Я не совсем представлял себе, куда мне податься, и поехал на улицу Ха-Яркон. Оставил машину на стоянке и вошел в отель «Амбассадор», возле старого здания Оперы. В вестибюле мне с усталым дружелюбием улыбнулись несколько пожилых проституток. Я улыбнулся им в ответ. Если бы я этого не сделал, одна из них наверняка запомнила бы меня, а это мне было ни к чему. Я подошел к одной из них, самой молодой, и спросил на английском, найду ли ее здесь позже.
– Я всегда здесь, сладенький.
Я заплатил наличными за два дня вперед. Администратор с любопытством уставился на пачку купюр, исчезающую в моем кармане, и я одарил его самой зловещей своей улыбкой. Он молча протянул мне регистрационную книгу. Я вписал свое имя: «Уинстон Черчилль» – и стал подниматься по лестнице. Через один пролет до меня донесся его голос:
– Вы прекрасно потрудились, защищая Британию.
– Прошу прощения, – ответил я. – Я не говорю на иврите.
Комната была довольно замызганная, но простыни, по крайней мере, были чистыми, а замок не производил впечатления такого, взломать который можно секунд за двадцать. Я не стал распаковывать вещи, поставил сумку в шкаф, вышел на улицу, поймал такси и поехал в ешиву. Пользоваться своей машиной мне не хотелось, чтобы не привлекать внимания.
На этот раз попасть к рабби оказалось проще простого. Парень, подпиравший дверной проем, был из той четверки, что пыталась преградить мне путь в прошлый раз. Я буркнул в его сторону нечто неопределенно неодобрительное, и он предпочел прикипеть к своему месту и не задавать вопросов. Я поднялся наверх, из вежливости постучался и вошел. Рабби сидел перед огромной книгой и что-то объяснял на идиш трем парням, которые слушали его, благоговейно ловя каждое слово. Запахи Рели все еще были на мне и, казалось, ощущались даже сквозь куртку, и на миг я почувствовал себя очень виноватым. Рабби поднял голову, взглянул на меня, будто не узнавая, а потом кратко что-то произнес. Трое парней встали и вышли. Не дожидаясь приглашения, я сел. Рабби смотрел в окно. Я проследил за его взглядом. Снаружи начинали собираться вечерние облака. Серые бесформенные фигуры, закутанные в тяжелые плащи, медленно двигались, неся в руках пластиковые пакеты. Он повернулся ко мне. Кресло под ним слегка скрипнуло. В его глазах стояла глубокая печаль, и мое чувство вины усилилось.
– До меня доходят разные слухи о тебе, Егошуа.
– Хорошие, я надеюсь.
– Я бы так не сказал.
– Рабби, позвольте дать вам совет.
– Конечно.
Я в точности повторил фразу Жаки: «Не каждая вещь такова, какой кажется снаружи».
– Я знаю, Егошуа, знаю. С чем ты пришел?
– Ваша ешива владеет двумя мастерскими по огранке алмазов в Рамат-Гане?
Он отмахнулся:
– Я совершенно не разбираюсь в финансовых вопросах. Ими занимается Шимон.
– Значит, настало время разобраться. Ваш Шимон устроил всю эту историю с ограблением, чтобы получить деньги по страховому полису. Помогал ему тот самый парень, у которого был роман с Рели. Теперь они собираются свалить все на меня. Вы точно знаете, что я невиновен, потому что я нашел Рели как раз во время ограбления. Проблема в том, что я не могу это доказать, пока не расскажу, что ее изнасиловали. Понимаете?
Он встал:
– Ты не можешь так поступить.
Я его понимал, ведь она была его дочерью.
– Если вы не прикажете Шимону от меня отцепиться, у меня не будет другого выхода.
– Я своими руками отволоку его в полицию.
– На вашем месте я не стал бы этого делать.
– Почему?
– Потому что изнасилование и ограбление как-то связаны между собой. Я еще не знаю как. Но если Шимон окажется в руках полиции… – Я подумал о Кравице. Ему понадобилось бы минут пять, чтобы заставить Шимона собственноручно подписать признание в ограблении королевской казны в Лондоне. – Они арестуют всех, кто хоть как-то замешан в этом деле, – продолжил я, – и мы никогда не узнаем, кто изнасиловал Рели.
Он сдался:
– Ее зовут Рахиль.
– Как скажете.
Он помолчал минуту и, по-видимому, решил не развивать эту тему:
– Чем я могу помочь тебе, Егошуа?
– Займите Шимона.
Он не понял.
– Займите его каким-нибудь делом. Пусть подметает двор, штукатурит, дает уроки детям. Все что хотите. Главное, чтобы у него не оставалось ни минуты свободного времени.
– Для чего?
