Двойная ловушка полностью

И тут они хлынули со всех сторон. Я насчитал шесть патрульных машин, перекрывших все возможные пути отхода. Две подъехали со стороны бульвара Бен-Гуриона, две вынырнули из-за угла улицы Ибн-Габироль, еще одна скрывалась за микроавтобусом «фольксваген», припаркованным на стоянке мэрии, а последняя выехала со стоянки торгового центра «Ган-ха-Ир». Из каждой машины выскочили по два полицейских и направили на меня пистолеты. По-видимому, кто-то распустил обо мне совсем некрасивые слухи.

Я врубил заднюю передачу, улыбнулся Дарнолю, крикнул ему: «Мне очень нравятся твои галстуки!» – и вдавил в пол педаль газа. Машина протестующе взвыла, когда я резко крутанул руль, но смогла протиснуться между столбами и по островку безопасности выскочить на стоянку мэрии. Полицейские бросились к своим автомобилям. Но где им было поспеть за нами с «Капри»! Словно сама заметив впереди просвет, она рванула к улице Блох. Я точно знал, что они будут делать. Две машины направо, две – налево, одна – за мной и одна – на месте. Мне не требовалось учить эти правила, потому что я их, черт возьми, писал. Машины, ехавшие навстречу, при звуках сирены подавали в сторону, к обочинам. Я позволил преследователям сократить дистанцию и на скорости сто километров в час дернул ручной тормоз, развернулся и полетел по встречке. Все эти пируэты сопровождались целой симфонией несущегося отовсюду скрипа тормозов. Боковым зрением я заметил стайку длинноволосых молодых парней, которые смеялись и салютовали мне вскинутыми в воздух кулаками. Одна из полицейских машин попыталась повторить мой трюк и крайне неэстетично врезалась в «ауди», двигавшуюся ей навстречу с аристократической неторопливостью. Я вернулся к зданию мэрии. Когда я проезжал светофор, то заметил Дарноля, который улепетывал со всех ног. Старый идиот решил, что я вернулся ему мстить. Патрульная машина, которую оставили меня сторожить, включила двигатель. Я притормозил и подождал ее. В кабине сидел только один полицейский. Я довел его до следующего светофора, остановился поперек движения и вывалился наружу из дверцы, находившейся вне его поля зрения. Этот умопомрачительный кульбит закончился в луже, выложенной по дну острыми камнями, на которых мне пришлось оставить небольшой лоскут своих брюк и значительную часть чувства собственного достоинства. Полицейский выпрыгнул из машины с пистолетом наперевес, подбежал к моему окну и застыл в изумлении, обнаружив машину пустой. Он открыл дверцу и взвыл от боли, когда я, подскочив сзади, с силой ее захлопнул. Пистолет выпал в салон, и я снова открыл дверцу, чтобы не сломать ему запястье. FN упирался ему прямо в почку.

– Залезай.

– Нет.

Честно говоря, я слегка удивился:

– Почему нет?

– Потому что у тебя не хватит смелости меня пристрелить.

– Да я и не собираюсь тебя убивать. Зачем? Я просто тебя так отделаю, что ты неделю не сможешь двигаться.

Он немного поразмыслил над этим. Из машины напротив вышли двое парней в армейских куртках и двинулись в нашу сторону. Я помахал им пистолетом, и они вернулись на место. Без всякой нежности я запихнул полицейского на пассажирское сиденье и дал по газам. Вырулил к парковке и загнал машину на самый верхний этаж. Кроме нас, там стояла всего одна машина. В ней никого не было. Я откинулся на спинку сиденья и стал ждать. Спустя несколько минут он начал беспокойно ворочаться. Не успел я досчитать до десяти, как он бросился на меня. Его кулак налетел на дуло FN, и, завопив от боли, он рухнул обратно на сиденье, обхватив окровавленную руку. Я протянул ему платок. Ему было лет двадцать пять, светлая кожа, открытое лицо, очень короткая стрижка, которая делала его еще моложе. Я не очень гордился тем, что мне пришлось его потрепать. Нас разделяли как минимум пятнадцать килограммов и пятнадцать лет опыта.

– А теперь, – сказал я ласково, – у меня к тебе вопрос.

Он закивал. Умный парень. Герои с разбитой головой никому не нужны. Не то чтобы я собирался его бить дальше. Но он-то этого не знал.

– Для чего понадобилась вся эта кавалерия?

– Гольдштейн был у тебя на квартире и нашел два украденных бриллианта. А рядом валялась записка от какого-то торговца оружием из Газы, в которой было сказано, что гранаты и автомат он передаст тебе в течение двадцати четырех часов. Судя по дате, записка была написана три дня назад.

Не знаю, кто тот человек, который вознамерился втянуть меня во все это, но воображение у него богатое.

– А Гольдштейн не в курсе, что торговцы оружием из Газы записками не общаются?

– То же самое сказал и Чик, но мы не хотели рисковать.

В сущности, они были правы. Я бы на их месте действовал точно так же. Я подобрал его пистолет с пола. Он со страхом следил за моими движениями. Я опустошил обойму и вернул пистолет владельцу.

– Беги домой, сынок. На сегодня с вестернами покончено.