Саттон встретила Итана на обязательной пятничной вечеринке для творческих людей. Он привычно ровно улыбался, а его длинные волосы были растрепаны (намеренно, как она узнала позже), но она могла думать только о его коже. Саттон хотелось ее почувствовать. Прикоснуться к ней, лежа рядом с ним в постели воскресным утром. Проводить руками по его бокам, по широкой спине и дальше вниз, к ожидающему ее шелку.
Желание быть с ним, жить с ним было острым и непосредственным, она никогда не испытывала ничего подобного раньше ни с кем. Саттон смотрела на его губы, полные и смеющиеся, на блестящие и слегка кривые зубы – правый передний заходил на краешек соседнего. Ей хотелось раздеть его догола и увидеть целиком.
Такая реакция ее беспокоила. Особенно когда она, отбросив все, пошла на поводу у своих желаний. Если бы она только сдержалась! Оказалась бы она сейчас здесь?
Он был красив, как и подобает гипермаскулинным мужчинам; и знал, что привлекателен, знал, что каждая женщина представляет себя в постели с ним, когда он смотрит на нее, разговаривает с ней или просто находится рядом.
Каким-то образом именно Саттон привлекла его внимание. Она немало выпила – на таких мероприятиях она всегда нервничала и чувствовала себя неловко, поэтому, столкнувшись с Итаном, уже вела себя раскованно и откровенно кокетничала. К бару выстроились две очереди, Итан оказался в той, что справа. Саттон старалась не смотреть на него, но все же смотрела. Он был не только ошеломляюще привлекательным, но и чертовски талантливым: его называли одним из литературных дарований поколения; и мысль о том, что она находится на расстоянии вытянутой руки от такого гения, приводила в восторг.
А когда из-под закатанного рукава выглянуло изумительное предплечье, Саттон увидела его кожу.
И прикоснулась к нему. Провела пальцами по руке, покрытой небольшим пушком. Она не понимала, что на нее нашло, но все-таки сделала это. Посмотрев сверху вниз, Итан широко улыбнулся, сверкнув очаровательными неидеальными зубами, и предложил ей выпить.
В тот момент судьба Саттон была предрешена.
Спустя некоторое время они оба были навеселе, а после покинули вечеринку и направились к лифту. Саттон ждала, когда откроются двери, а сердце в это время выпрыгивало из ее груди. Она точно знала, что сейчас произойдет. Последняя крупица здравого смысла кричала: «Не делай этого!» Но задорная тусовщица, от которой она так старательно избавлялась по окончании колледжа, массировала ее кожу, скользила между бедер и говорила: «Ты же знаешь, что хочешь его».
Они вошли в лифт. Двери со скрипом закрылись. И они остались одни в зеркальной кабинке.
– Вот ключ от моего номера, – сказал Итан и потерся о нее, как чесоточный кот. – Приходи ко мне через десять минут.
– Почему не сейчас? – Избыток виски придал ей смелости, даже чересчур. – Что ты будешь делать все это время?
– Доверься мне, – прошептал он ей в ухо и лизнул мочку; по позвоночнику побежали мурашки. – Десять минут.
«Доверься мне». Эти два слова лучше никогда не говорить незнакомцам.
Она пошла к себе, почистила зубы, причесалась, побрызгалась дезодорантом. Взглянула в зеркало, провела пальцами под глазами, чтобы не потекла тушь. Сняла трусики.
От вожделения она вела себя совершенно несвойственным образом, и поэтому ее переполняло волнение. Не в силах ждать десять минут, она прошла туда-сюда по коридору, пока часы не показали, что уже восемь, и легонько постучала. Итан открыл дверь и со смешком впустил ее внутрь.
– Я просто хотел проверить, насколько хорошо ты умеешь выполнять указания, – сказал он и поцеловал ее, долго и глубоко.
У них был лучший в ее жизни секс. Итан был потрясающим любовником. А его ладони… Длинные, великолепные ладони.
Три месяца спустя они поженились, и вспыхнувшая любовь заставила их дать друг другу обещания, которые лучше не давать: клятвы в верности до конца жизни и неизменной взаимной поддержке карьеры, как бы она ни складывалась.
А с карьерой не заладилось очень быстро.
После свадьбы они вместе были на конференции – всего один раз, больше Саттон этого не повторяла, – и ведущий спросил, как они уживаются вместе. Две творческих личности в одном доме. Должно быть, это потрясающе. Вы, наверное, работаете в одном кабинете, каждый пишет свое.
Итан рассмеялся, и в этом порыве веселья было нечто такое, из-за чего присутствующие начали поднимать руки. Один мужчина (разумеется, мужчина) напыщенным и самодовольным тоном пустил стрелу ей в сердце.
– Мистер Монклер, вы не считаете свои книги более важными, чем работы жены? Вы, как мейнстримный писатель, создаете значительные работы, а ваша жена, как жанровый автор, пишет просто развлекательное чтиво?
Ее муж, литературная звезда, Писатель с большой буквы «П», улыбнулся и махнул рукой в сторону Саттон.
– Зато она такая симпатичная.
