Жюстин Холлидей была родом из Голливуда, штат Флорида («Как глупо со стороны моих родителей – нас прозвали голливудскими каникулами»[12]). Она выросла в обычном доме представителей среднего класса, с террасой на заднем дворе и бассейном – единственным способом уберечь двух маленьких собак от аллигаторов. Ее воспитывали как принято у тех, кто знаком со всеми соседями. Ее мать пекла печенье для школьного праздника. Отец тренировал команды Малой лиги. Старший брат был звездой школьной футбольной команды, а теперь работал в автосалоне, женился на однокласснице, королеве выпускного бала, с которой знаком с тринадцати лет, а вскоре после у них родился ребенок.
Жюстин Холлидей была ошеломительно обыкновенной. Перед ней простиралась вся жизнь. Она приехала в Париж, чтобы писать, красивый молодой человек по имени Константин Раффало угощал ее шампанским, и сейчас она испытывала несвойственные Жюстин Холлидей ощущения: по позвоночнику пробегали мурашки, твердившие: «Переспи с ним. Тебе понравится».
Возможно, радости секса с малознакомыми людьми должны стать привычными для Жюстин Холлидей. Да, радости. Но Жюстин был по вкусу и обычный ванильный секс в позе миссионера, разве что с намеком на «свяжи ее и отшлепай», если она уже очень хорошо знает партнера и основательно насытилась.
Да. Вот так. Отлично.
Жюстин была простой и беззаботной девушкой, находящейся в поисках приятного времяпрепровождения. Она смахнула черные волосы с лица.
Жюстин не убийца.
– Расскажи, каково это – разъезжать в детстве по всему миру, – попросила Жюстин Константина, слегка подавшись вперед. – Ужасно интересно.
– Насчет «ужасно» ты уловила правильно, – рассмеялся Константин. – Каждый раз, когда мне приходилось упаковывать свои модели самолетов и плюшевых медведей в старый отцовский рюкзак, я думал: «Это в последний раз». Конечно же я ошибался. Мы постоянно переезжали.
– А твоя мать? Ей нравилось переезжать за новыми приключениями?
Выражение его лица слегка изменилось, став одновременно жестким и беззащитным.
– Она умерла, когда мне было восемь. Мы тогда жили в Дюссельдорфе. Она подхватила пневмонию и умерла через неделю. Не успела даже попрощаться. Однажды мы весь день играли в «Червы» – это карточная игра, ты ее знаешь? Мама вроде бы нормально себя чувствовала, только кашляла и взгляд был немного остекленевший. Мы сыграли не меньше пятидесяти раундов, а потому она не приготовила ужин, отец страшно разозлился, когда вернулся домой к холодной плите. Они поссорились, мама ушла в свою комнату, сославшись на головную боль. Мы с папой убрали карты и поужинали бутербродами и консервированными бобами, что меня вполне устраивало, я любил бутерброды и бобы. Я постучал в ее дверь и крикнул «спокойной ночи», не зная, что она серьезно больна. Позже нам сказали, что к этому времени болезнь уже зашла слишком далеко, маму нельзя было спасти. На следующее утро она так и не очнулась, а через неделю умерла. – Он покачал головой и с горечью улыбнулся. – Я никому раньше это не рассказывал. Не знаю, что на меня нашло.
– Наверное, это все виски или пыльца от цветов вишни.
Жюстин, оказывается, такая остроумная! Только представьте.
– Я думаю, дело в тебе, – сказал он, не сводя глаз с ее губ. – Думаю, Жюстин Холлидей лишила меня рассудка.
– Pas possible, mon enfant[13]. – Господи, зачем она назвала его так? Уже придумала милое прозвище? Они же и двадцати минут не знакомы! «Не веди себя как дура, Жюстин». Она небрежно глотнула шампанского. – Мы просто корабли, проходящие мимо в ночи.
Это помогло. Константин слегка расслабился, она читала его мысли. «Жюстин не такая», – предупредила себя Саттон.
Он изо всех сил пытался сделать момент романтичным, запоминающимся, может быть, превратить его в байку, чтобы рассказывать на вечеринках, а потом и внукам. «Ваша бабушка влюбилась в меня, когда пила шампанское за крошечным столиком в захудалом кафе в Париже. Смотрите и учитесь». Он искал любовь в самом романтичном городе мира. Нашел желанную цель и собирался приложить все усилия, чтобы ее заарканить.
А вдруг у него бородавки на члене. Или герпес.
Его улыбка тоже стала более расслабленной, а взгляд хищника превратился в теплый, уютный, манящий и поглощал Саттон, как волны глубокого синего океана.
– Расскажи о себе, Жюстин.
– Обо мне?
Она на пробу коснулась его обнаженного предплечья, и голос в голове напомнил: «Берегись акул».
Дэшил Итан Монклер появился на две недели раньше срока, практически на парковке у почтового отделения, когда Саттон проверяла абонентский ящик. Слава богу, Итан увидел, как она согнулась пополам, выходя из здания с письмами в руках. Он успел доставить ее в больницу за пятнадцать минут.
Дэшил всегда был торопыгой.
Итан посетовал, что имя звучит как у героя одного из романов Саттон. Она очень подробно объяснила, почему выбрала это имя. В честь Хэмметта, конечно же. Писателя-детективщика. Мужского писателя. Мужчины, пишущего для мужчин. Ради всего святого, Итан, и ты называешь себя писателем?
