Саттон, конечно, не ждала, что он всегда будет принадлежать только ей. Но спать с другой женщиной в их постели, где они зачали ребенка, причем когда Саттон была в таком состоянии? Это просто бессердечно. Неужели он не может отвезти своих шлюх в отель? Неужели обязательно нужно тыкать этим Саттон в лицо? И все потому, что он не хотел покупать этот дом?
Хватит, прекрати немедленно. Все кончено. Все в прошлом. Это больше неважно. Неважно.
Саттон-Жюстин встала с постели, чтобы заварить чай. Оглянулась через плечо на привлекательного мужчину, спящего лицом в подушку; небрежно накинутая простыня закрывала твердые круглые ягодицы с ямочками и обтянутые молодой и гладкой кожей крепкие мышцы.
Она тихонько наполнила чайник. Итан остался позади. А ей надо смотреть вперед. Нельзя зацикливаться на прошлом. Если она не сумеет отпустить его, то озлобится и будет несчастной. Пришло время двигаться дальше, и они оба это знали. Пора освободить и его и себя.
За последние несколько недель она сделала несколько шажков, и отъезд на другой континент, конечно, провел жирную черту, но первый гигантский скачок произошел всего час назад, когда она позволила войти в себя другому мужчине. Саттон смотрела на незнакомца в своей постели, вспоминая, как его пальцы входили и выходили из нее, словно он играл на пианино, как губы ласкали ее грудь, как она предательски упивалась размерами члена, когда он входил в нее. Вместо того чтобы соблазнять нежно и умело, он взял ее с наскока. И ей это понравилось.
Должно быть, Константин почувствовал, что за ним наблюдают, или его разбудил звук закипающего чайника. Он перевернулся на спину, простыня с шелестом сползла в сторону. Его совершенно не волновала нагота. Саттон-Жюстин чуть плотнее запахнула халат. Константин потянулся, показав во всей красе твердый и готовый к действию член, и вытянул руку.
– Разденься и возвращайся в постель, Жюстин.
Один вдох. Другой. Его ленивая улыбка. Поставив чашку с чаем, Саттон развязала шелковую нить, удерживающую два треугольника ткани, и, бросив халат развеваться на мягком парижском ветерке, как лепестки на ветке вишни за окном, вернулась в постель.
Константин был ненасытен. Они занимались сексом еще дважды, и теперь у Саттон-Жюстин действительно все болело. Когда он приступил к четвертому раунду, уже садилось солнце, и она отстранилась. Ему это не понравилось, он немного поддразнил ее, назвав слишком нежным цветочком, потом буквально свалил с ног и бросил обратно на кровать, где заставил извиваться под ним, сначала от возбуждения, а затем от восхитительного, нелогичного удовольствия, что мужчина, которого она едва знает, одержал над ней верх.
Что угодно, лишь бы не думать. Что угодно, лишь бы не чувствовать. Она сделала ставку и проиграла, хотя в глубине души знала, что так и будет, ведь она не заслуживает ничего хорошего в жизни. Но сейчас она получала удовольствие от нового мужчины, пусть и знала по собственному опыту, что позже ощутит пустоту.
В конце концов он собрал свою одежду, небрежно обтерся краем простыни, бросил презерватив в унитаз и заявил, что ему пора уходить. Они договорились встретиться на следующий день. Когда он уходил, небо было пунцово-серым.
Саттон-Жюстин приняла душ, сменила постельное белье, поела сыра. Внезапно ею овладела одна-единственная мысль. Идиотка, надо было ехать с ним в отель. Теперь он знает, где ты живешь. Как ты могла быть такой дурой?
Все из-за шампанского. Она не умела пить, а лекарства усугубляли положение. На мероприятиях она всегда ограничивалась одним бокалом. А они в итоге распили целую бутылку шампанского, добавили ледяного «Сансерре» с парой сэндвичей крок-месье, а когда Саттон почувствовала тепло его губ на шее – деликатный безмолвный вопрос, – то, как обычно, забыла об осторожности и пригласила его домой.
Это была ее идея. Сомневаться не приходится. Накачавшись спиртным, она страстно желала Константина, хотела почувствовать, как его пальцы очерчивают контур ее бедер, хотела забыться с ним.
Едва дверь квартиры закрылась, он начал целовать Саттон в губы, сначала нежно, потом настойчиво, и что-то словно взорвалось у нее внутри. От безумного желания перед глазами все расплывалось.
Она уже не в первый раз ложилась в постель с незнакомцем. Просто за Итана она потом вышла замуж.
Она прекрасно провела время с Константином, но надо было работать. Вечером посвежело, в окно лился лунный свет, часы показывали десять, и Саттон отчаянно хотелось записать слова, что пришли в голову.
Закрутив в пучок мокрые волосы, она села за стол и открыла компьютер. А когда положила пальцы на клавиши, на краткий миг ей страшно захотелось открыть интернет-браузер и ввести свое имя. Посмотреть, что о ней говорят. Но она знала, что именно так ее и найдут. Об этом говорилось в одной книге, которую она читала. Ее автор выслеживал людей, скрывавшихся от тюрьмы или выплаты крупных сумм при разводе. Людей, инсценировавших свою смерть.
Первое правило: не вводи свое имя в поисковик.
