– Ясно. А он не слишком мал для этого? В смысле, не хочу спорить о детях, но на этикетке четко написано: «Детям в возрасте меньше года не давать без присмотра врача».
Слова хлынули из Саттон потоком:
– Я его не покупала. Я никогда не дала бы Дэшилу ничего подобного, да и не давала ему ничего без одобрения врача. Только вакцины. Он никогда не болел, и не было никаких причин хранить что-либо подобное в шкафу. Лекарство явно спрятали. Обнаружив его… я провела исследование. Этот препарат может вызвать передозировку, симптомы которой похожи на синдром внезапной детской смерти. В интернете описаны случаи, когда няни использовали его, чтобы усыпить детей, и те умирали. Я думаю…
– Стой. Остановись. Выдохни, Саттон. Ты скачешь слишком быстро. Ты же не думаешь, что Джен…
Но она не могла остановиться, слова теснились на языке, и когда они вылетели, мир изменился навсегда.
– Не Джен. Я думаю, ребенка убил Итан.
Айви откинулась на спинку стула, забыв о вине.
– Саттон…
– Выслушай меня.
– Нет, погоди…
– Я знаю, что ты собираешься сказать. Что такого не может быть. Итан обожал Дэшила и никогда и пальцем бы его не тронул. Но у него есть и темная сторона, Айви. Он не тот человек, кем ты его считаешь. Я люблю его, он мой муж, что бы там ни было, но в нем есть что-то ужасное, иногда он как будто отключается, взгляд становится пустым, и после… после этого мы несколько дней не разговариваем.
Айви тяжело вздохнула:
– Я знаю. Знаю, как это тяжело. И какие у вас бывают проблемы. Но это… Убить собственного сына… Это уже слишком.
– Да? – Саттон обуял гнев. Она встала и начала расхаживать по маленькой гостиной Айви. – В это так трудно поверить? Он наказывает меня. Он всегда ревновал к Дэшилу. Боже, он так хотел ребенка, а когда я родила его, вместо того чтобы меня поблагодарить, стал одержим идеей, что я люблю Дэшила больше его. Он так мне этого и не простил.
А может, наоборот? Может, она сама любила сына недостаточно сильно, чтобы его уберечь? Чтобы разглядеть хищника, затаившегося под крышей их дома?
«Он убьет тебя, как убил ребенка».
«Он убьет тебя, как убил ребенка».
Саттон в панике раскачивалась, Айви обняла ее и что-то шептала в ухо. Саттон потеряла счет времени и перестала понимать, где находится. В ушах шумела кровь, а сердце колотилось так сильно, что она не могла дышать.
Наконец она услышала успокаивающие слова:
– Тише, тише, все хорошо.
Саттон медленно пришла в себя, успокоилась, сердцебиение пришло в норму, слезы высохли.
– Прости, – пробормотала она, и Айви ее отпустила.
– Это был неприятный момент.
– Да. Извини. В последнее время я сама не своя. Просто на грани, постоянно.
– А лекарство, которое тебе выписали? Оно помогает?
Саттон взяла бокал с вином, сделала большой глоток, а потом несколько раз глубоко вдохнула.
– Честно? Нет. Мне кажется, внутри меня все гудит, как будто нервные окончания воспалены. Лекарство хорошо повлияло только на способность писать. Что до остального… я почти не сплю и стала ужасно дерганой. На этой неделе пойду к врачу, пусть выпишет что-нибудь другое.
Айви заправила волосы за уши:
– Может, дело не в лекарстве? Может, это интуиция предупреждает тебя – что-то не так? Как будто ты должна бежать и не можешь расслабиться.
Саттон уставилась на подругу.
– Очень точное описание. Именно так я себя и чувствую – как будто мне грозит опасность. Как будто мне приходится постоянно оглядываться через плечо. Я к этому не привыкла.
– Скажи правду. Ты считаешь, что жить с Итаном небезопасно?
– Не знаю. До сегодняшнего дня я сказала бы, что так не думаю и я в безопасности. Да, мы ссоримся, но я никогда не считала, что он намеренно хочет сделать мне больно.
– Но он уже бил тебя в приступе ярости.
– Да, случайно. Он никогда не делал этого специально. Это совсем другое.
– Так говорят все женщины, которых бьют мужья. Говорят самим себе.
– Ну правда, я не обманываю себя.
– Он жестоко с тобой обращается, Саттон. Причем это началось задолго до смерти Дэшила. Очнись же, он ведь подменил твои противозачаточные таблетки, чтобы ты забеременела. Это почти изнасилование.
– Ты мне уже это говорила. Понимаю, ты ведь феминистка. Он извинился. Чувствовал себя виноватым.
– Бога ради, Саттон. Неужели ты не видишь того, что у тебя прямо перед носом? Он вербально и физически над тобой издевается. Ты нашла случайный пузырек с лекарством от аллергии и тут же решила, что он убил вашего ребенка. Такая реакция должна кое о чем говорить, даже если твой разум не способен распознать истину.
– А вдруг я ошибаюсь? Что, если я обвиню его, а это ошибка? Он никогда мне не простит.
– Подумай об этом с такой стороны. Скажем, он и правда убил Дэшила. Сколько пройдет времени, прежде чем он попытается убить тебя? Он уже тебя бил. Так что такое вполне возможно. Ты сама это знаешь.
– Нет, не знаю. Не знаю.
– А я говорю, что это так. Мы все страшно за тебя волнуемся. Я безумно за тебя волнуюсь.
«Он убьет тебя, как убил ребенка».
«Он убьет тебя, как убил ребенка».
Саттон откинулась назад и посмотрела на Айви иначе.
– Я этого не знала. Почему ты ничего не сказала?
