Всем это казалось странным.
– А вдруг это не случайные жертвы? – шептались вокруг.
Ставшие мишенью в Париже американцы вызывали тревогу у всех, особенно у экспатов, которые не могли выдать себя за парижан. А ведь она была там, почти на месте преступления. Эта мысль пробирала до костей.
Саттон ненадолго задумалась о Константине: будет ли он разочарован, когда она не придет на свидание за обедом? В метро она решила, что лучше с ним больше не встречаться. Он выполнил свое предназначение, помог порвать с прошлым. Именно это ей и требовалось. Порвать с прошлым.
Этим утром ничего больше выяснить не удалось. Она вставила наушники и начала писать.
В реальность ее вернуло похлопывание по плечу. Она вытащила левый наушник, не вполне осознавая, кто ее прервал. И вздрогнула, услышав знакомый голос.
– Привет.
Константин.
– А, привет.
– Похоже, ты мне не рада, – сказал Константин, наклонившись, чтобы поцеловать ее в лоб. Саттон заставила себя не отстраниться, хотя и хотелось. – Мы вроде бы собирались встретиться и пообедать вместе. А ты не пришла.
Его рука задержалась на плече и слегка сжала его, так властно и знакомо.
Саттон повернула шею, притворившись, будто смотрит на часы, а на самом деле чтобы невзначай сбросить руку.
– Боже мой! Я потеряла счет времени.
А в это время она думала: «Ты что, меня выследил? Ой-ой-ой».
Было почти три часа дня. С компьютером на крошечном столике сидеть было тесновато, но она успела написать десять страниц. Она уже собиралась прерваться, закрыть ноутбук и отправиться на прогулку.
Садясь, Константин наклонился ближе и прошептал:
– Может, вернемся к тебе? Я весь день умирал от желания тебя увидеть.
Саттон чувствовала его запах – мужской, с легкой примесью одеколона и секса. От него пахло сексом. С кем? Или запах остался после нее? Саттон старалась не замечать, что он по-прежнему привлекателен, по-прежнему обладает животным магнетизмом. Старалась не слушать мерзкий внутренний голос, твердивший: «Почему бы и нет?»
Не будь идиоткой. Не будь идиоткой.
– Не могу, Константин. Боюсь, мне надо работать.
Она услышала в своем голосе лед. Больше никаких ошибок, никаких поблажек. Именно так она разговаривала с Итаном весь последний месяц, с тех пор как нашла в шкафу лекарство от аллергии и начала планировать побег. Холодным и равнодушным тоном.
Этот тон резал словно нож. Саттон хорошо его отточила. На лице Константина появилась обида, и Саттон почувствовала себя ужасно. Почему женщины вечно боятся задеть других людей?
Не сдавайся, не будь дурой. Оставайся бесчувственной.
– Я сделал что-то не так? – спросил он, откидываясь на спинку стула.
– Нет. Вовсе нет. Я отлично провела время. Но я приехала сюда в поисках одиночества. И не планировала заводить отношения.
Константин провел пальцем по ее руке, как в первую встречу. Саттон нервно сглотнула. Неужели ей снова будет больно?
– Это просто ради удовольствия. Ничего серьезного. Я ничего не прошу.
– Да, я знаю. Я вела себя необдуманно. Этого больше не повторится.
Взгляд Константина скользнул по ее телу, и, когда он облизал губы и пожал плечами, а затем встал, Саттон явно увидела в его глазах едва заметный хищный блеск. Его голос больше не был теплым и ласкающим. Он был холодным, идеально соответствующим ее тону, но в нем звучали искренняя обида и растерянность, и она почувствовала тягу, потребность, желание быть любимой и любить, установить связь.
– Как хочешь. Приятно было с тобой пообщаться, Жюстин Холлидей.
Он пошел к выходу, и Саттон почувствовала, как туман рассеялся. Какую глупую ошибку она совершила, позволив низменным инстинктам взять верх. Пожалуй, когда она здесь освоится, когда решит, что это навсегда, можно будет подумать о том, чтобы жить дальше по-настоящему.
Когда Константин скрылся за углом, она расправила плечи.
Не отступай от плана. Не отступай от плана.
И тут она встала, бросила на стол банкноты и побежала за ним.
Надо было что-то придумать с детской.
Саттон не могла смириться с тем, что комната превратилась в святилище, и в то же время не могла заставить себя все убрать. Там так хорошо пахло, только пахло неправильно. Детской присыпкой и пустотой, одеялами с запахом лаванды, все еще сложенными в стопку на столике у кроватки, – заслуга Просто Джен с ее удивительным умением складывать вещи. Саттон как-то спросила, не увлекается ли она оригами, Просто Джен рассмеялась и сказала, что нет, просто она бережно относится к вещам, а ее толстые косы взметнулись вперед, как две идеальные извивающиеся змеи, и Саттон ей не поверила.
Скорее, навязчивая привычка.
Безопасно ли было оставлять Дэшила с таким педантичным человеком?
И внутренний голос напомнил, что Джен ей нравится и она подходит для Дэшила, подходит ей и Итану, и хватит уже вести себя как ненормальная.
Через неделю после смерти Дэшила Просто Джен вызвалась собрать вещи в детской. После чего она сама отправилась собирать вещи, лишившись ключей и положив в задний карман жирный чек в качестве выходного пособия (дело рук Итана, Саттон хотела выцарапать ей глаза). Код сигнализации тоже сменили.
