– Mais oui, madame. Выглядит вполне логичным, что вы решили замаскировать свой побег из США, убив кого-то и надев на жертву свои кольца, а сами улетели в Париж. У Сакре-Кёр вас снова обуяла жажда убийства, и вы зарезали двух невинных студентов, скрыли орудие убийства, потом как ни в чем не бывало вернулись на место преступления и возложили цветы, пытаясь выглядеть сочувствующей. Вы опасный человек, мадам.
Саттон почувствовала, как кровь отливает от лица, – каждое слово этой женщины будто вгоняло в голову гвоздь. Такого не должно было случиться. Она планировала совсем другое. Ее затошнило, закружилась голова. Саттон поняла, что ее сейчас вырвет. Она зажала рот рукой.
– Пожалуйста, дайте мусорное ведро.
Бадо подвинула ведро ногой.
Но Саттон не стошнило, она просто жалко скрючилась, потея и чувствуя, как в горле поднимается желчь. Она не ела, и нечего было извергать из желудка. В животе забурлило. Что же случилось? И что вообще происходит? Ее кольца на трупе? Она же оставила их во Франклине вместе с…
И тут все встало на свои места. Весь последний месяц: планы, меры предосторожности, внушенная уверенность. План заключался в том, что она сбежит, начнет новую жизнь. Отделается от Итана без суматохи с разводом. Уедет от человека, которого боялась, который, вероятно, убил их сына. Это было самосохранение, но не только. Наказание. Для них обоих. За то, что случилось и что грядет.
Париж был очевидным вариантом. Они столько говорили об этом городе. Городе мечты. Если собираешься сбежать от своей жизни, сделай это правильно.
А теперь появились трупы: один с ее кольцами, а два практически лежали у ее ног, и она наконец осознала чудовищную правду.
Итан арестован.
Саттон арестована.
Только один человек знал о ее планах. Помогал ей. Подбадривал. Подставлял плечо, был сообщником. А теперь…
Теперь просто надо отсюда выбраться. Поехать домой. И все исправить. Господи, что же она наделала?
– Вас тошнит? – спросила Бадо.
Саттон скрутила волосы в руке, убрав их от шеи, и быстро помахала рукой как веером.
– Да, меня тошнит. А как бы вы себя чувствовали, если бы вас обвинили в убийстве трех человек, когда вы ничего подобного не делали?
Бадо на краткий миг улыбнулась:
– Здесь довольно жарко. Хотите воды?
– Да.
Дверь открылась, и принесли бутылку «Эвиан». Саттон открыла ее и выпила. Ей полегчало. В маленькой душной комнате было жарко. Она не спала и не ела и устала от назойливого допроса. «Неразумно говорить без адвоката», – раздался у нее в голове предостерегающий голос Джоэла Робинсона. Да, это ужасно безрассудно, но она была не в себе и напугана и никогда не умела сопротивляться нажиму. По правде говоря, Саттон было свойственно безрассудство.
Пришли еще трое, и немедленно появилась новая порция воды. Саттон следовало соблюдать осторожность, но ей хотелось все рассказать, выговориться, вернуться домой к Итану. Она нуждалась в нем. А он в ней. Вместе они с этим справятся.
– Я никого не убивала, – сказала Саттон.
– Вы хотите сделать заявление для протокола?
– Да. При одном условии. Когда закончу, я хочу позвонить мужу.
– Мы ничего не можем гарантировать, мадам. Но я согласна передать сообщение вашему мужу, если вы правдиво ответите на наши вопросы.
Саттон сделала большой глоток воды. И рассказала. Рассказала им все.
Холли никогда не видела ничего столь же безумного, как возникший в прессе ажиотаж, когда Итана Монклера выпустили из тюрьмы. Шефу полиции досталось на орехи за арест подозреваемого до официального опознания тела, найденного на ферме у Девяносто шестого шоссе. А судмедэксперты пока не сумели опознать труп. В округе не числились пропавшие женщины. Возможно, объявится кто-то из родственников или в базе данных отыщется совпадение зубных слепков, в чем Холли сомневалась, поскольку жертва явно давно не лечилась у стоматолога, так что наличие рентгенограмм было маловероятным. Судя по всему, имеют дело с неопознанным трупом.
Безымянная жертва. Безнадежный случай. Невозможно определить ни возраст, ни этническую принадлежность, ни личность, труп недаром сожгли. Неизвестная с кольцами Саттон Монклер.
Холли никак не могла выкинуть из головы детский стишок:
Как только шумиха поутихла, подруги Саттон выстроились в очередь, чтобы снова высказаться как перед прессой, так и в полиции Франклина, умоляя Саттон выйти на связь, объявиться, прекратить эту игру. Итан Монклер напился до беспамятства, а Джоэл Робинсон выступил с обращением, попросив Саттон вернуться домой.
Холли не обращала внимания на всю эту суету. Она закрылась в конференц-зале, на поле битвы, и вернулась к работе.
Потому что теперь все считали убийцей Саттон Монклер.
