Минуло еще несколько дней. Неопределенность нависла, словно дамоклов меч, – и неизвестно, поразит ли он самое сердце или проскользнет звонким лезвием мимо цели. Спасательные службы обеих стран хоть и занимались этим крушением, но их чиновники сваливали вину друг на друга, пресса истерила, пытаясь найти ответственных за трагедию. Родители Кристофа безуспешно пытались добиться ответа от безразличной бюрократии и в конечном итоге отправились в Англию, чтобы выяснить что-либо на месте. Имя Кристофа по-прежнему нигде не значилось, хотя прошло уже много времени с момента крушения парома. Филипп порядком устал от этой неопределенности, которая просто выжимала из него последние силы. Он стал все больше погружаться в рутину, пытаясь сбежать от навязчивого и тяжелого чувства. Он будто стал привыкать к этому ощущению, которое тенью стояло за его спиной каждую минуту, то растворяясь в положительных эмоциях, то расцветая тьмой в минуты печали, делая тягостным тот или иной вечер. Филиппу уже успели позвонить пара десятков друзей, его и Кристофа, и даже малознакомые люди интересовались судьбой его товарища. Но он ничего не мог ответить. Звонили и Мари, и его сестра, но конкретных новостей или известий так и не было. Одни мысли и догадки. Все становилось еще больше непонятно и запутанно.
Спустя сутки после отъезда родителей Кристофа Филипп решил проведать Элен, которая сейчас была совсем одна в достаточно большом доме, еще и с приличным участком. Он очень долго выбирал одежду, будто собираясь на важную встречу, которая должна была решить его самые главные вопросы. В итоге выбор пал на бежевые чинос со светло-серой сорочкой и лоферами в тон брюкам. Захватив ключи со стола, он вызвал такси и поехал в сторону усадьбы.
В пути его вновь одолела тревога. Все мысли Филиппа были устремлены к догадкам и домыслам, которые будто разрывали голову на части, врезаясь осколками стекла изнутри. «Что… как допустили паром в шторм? Что могло произойти? Почему именно сейчас? Почему Кристоф? Мог ли он выжить или погиб в муках и ужасе? Где выжившие, как с ними связаться?» Этот бесконечный поток мыслей, как мерзких москитов летом, было не прогнать. У Филиппа складывалось ощущение, что ему стало труднее дышать, потому что происходящее в его голове просто не давало вздохнуть. Он смог очнуться только от крика таксиста:
– Приехали, парень! Ты что, заснул там? – Таксист с недоумением смотрел на Филиппа.
– А… что? Да, спасибо.
– У тебя все в порядке? Паршиво выглядишь.
– Да… все… хорошо. Задумался…
– Ну смотри…
Филиппу всегда нравилось в Марли-ле-Руа, где была расположена усадьба Кристофа. Высокие, статные каштаны, зеленая лужайка и множество цветов, собравшихся в огороженных цветниках. Прекрасная картина, особенно на фоне двухэтажного дома с очень приятной каминной трубой. Ее перекладывал еще дед Кристофа, сделав максимально аккуратной, так, чтобы она не смотрелась как труба «Титаника».
Но сегодня Филиппа не радовало ничего из перечисленного. Мокрая после дождя лужайка, поникшие цветы и каштаны, тяжело нависшие своими широкими листьями. Подойдя к дому и уже собираясь постучать, Филипп заметил, что дверь не заперта. Забавно, что он не придал этому особого значения и просто зашел в дом, даже не задумываясь, что его там ждет.
Разувшись, он прошел в главный зал, где на полу у камина сидела в слезах Элен. Даже сейчас она была прекрасна. В светлых локонах волнами отражался отсвет от камина, а руки смотрелись особенно изящно в полутьме. На ней был прекрасный шелковый халат в пол, теплого черного оттенка, который лоснился переливами огня от камина. Изящные руки лежали на ее коленях, будто в них совсем не осталось сил. Она не сразу заметила Филиппа, но ничуть ему не удивилась.
– Я рада, что ты пришел, – Элен встала с пола и сразу обняла Филиппа, – спасибо…
– Я, наверно, не буду спрашивать, как ты…
– Не надо… – Элен лишь сильнее обняла Филиппа и снова заплакала, только уже на его плече.
Филипп поймал себя на мысли, что ему в какой-то степени приятна ситуация. Его «внутренний спасатель» был полностью удовлетворен – он помогает человеку, который ему, очевидно, не безразличен. Рассудок прояснился, и Филипп почувствовал, будто он проснулся от какого-то кошмара. Он чувствовал ее тепло и касания пальцев. Это было одновременно приятно и странно, да и неправильно. Кристоф – его друг, а Элен – будущая невеста этого друга, а возможно, и жена, пускай она еще и сомневается. Но Филипп ощущал некое чувство внутри, которое лишь разгоралось с каждым взглядом на Элен.
– Ты… будешь вино? – Элен посмотрела на Филиппа заплаканными и усталыми глазами, в которых он по-прежнему видел какой-то едва уловимый намек.
– Да, конечно. Думаю, нам стоит немного выдохнуть.
Они прошли на уютную кухню, которая была выполнена в прованском стиле. Светло-голубая мебель отлично гармонировала с кремовым оттенком стен. Элен взяла бутылку белого вина с держателя в углу.
– Я помогу?
– Да, пожалуйста. Мне кажется, я ее сейчас точно не открою. Держи штопор…