Поставив старую турку на плиту, он начал ритуал: отмерил свежемолотого порошка, засыпал в турку, прогрел пару секунд и залил теплой водой, после чего принялся ждать момента, когда чудесная пенка начнет подниматься кверху. Спустя пару минут этот момент настал, и Филипп с ловкостью и грацией снял турку с плиты, после чего налил в чашку бодрящего напитка, чтобы скрасить перерыв в середине дня.
Идиллию кофе-брейка нарушил телефонный звонок от Элен. Два дня назад они не очень хорошо расстались, разойдясь в полном непонимании. Филипп успел «поймать» свои чувства и понял, что они снова решили проснуться в негативном ключе.
– Привет, Элен.
– Филипп. Я пока не готова к разговору с тобой. Мне просто нужно сообщить, что Кристофа привезли в клинику Божон вчера ночью, и его разрешили навестить. Нам можно вместе пойти к нему сегодня вечером. Если ты не занят.
– Ну да. – Холодный тон Элен, вместе с такими новостями, ввел Филиппа в некий ступор, и он не сразу смог подобрать слова. – Да… конечно. Поедем. Напиши за час до встречи.
– Хорошо, напишу. Пока.
На доселе уютной кухне будто бы стало холоднее: солнце скрылось за небольшими облаками, бриз больше не трепал занавески, а все солнечные зайчики разбежались кто куда. Хотя тон Элен и был неприятен Филиппу, он все еще чувствовал к ней тепло и не сильно обижался, давая шанс на какие-то ее внутренние переживания.
Пока Филипп занимался делами по дому, эти несколько часов пролетели незаметно. Оказалось, что полив пары цветов, уборка кухни и мытье полов – дело очень утомительное, не быстрое и, в общем-то, неблагодарное.
После еще более сухого, чем дневной диалог, сообщения от Элен: «Через час у входа в больницу», – Филипп неспешно собрался, вызвал такси и поехал к месту встречи.
По пути до больницы Филипп долго всматривался в мелькающие мимо деревья, улицы, дома, прохожих, которые так напоминали ему о его собственных мыслях, пролетающих с той же скоростью, погружая его в раздумья и догадки. Однако Филипп так устал от бесконечных переживаний, может быть, даже выгорел в какой-то степени, что сумел быстро отбросить лишние мысли, оставив решение за фактами, которые ждали его в больнице, вместе с Кристофом и Элен.
Сухое «Пойдем» от Элен настроения не придало, а уверенности – тем более. Конечно же, она была еще в обиде на Филиппа и в некоем замешательстве от всей ситуации, но Филипп чувствовал, что хоть она и отстранилась немного, но чувства в ней еще остались, несмотря на замешательство, обиду и банальную женскую вредность.
Поднявшись на нужный этаж, Филипп заметил, как врач уже разговаривает с родителями Кристофа:
– …сейчас он еще слаб, на восстановление нужно время. Мозговое кровообращение не нарушено. Небольшая гипоксия от долгого пребывания в воде, но не более того. Завтра к обеду можем его выписать под домашнее наблюдение. Если амнезия усилится или ему станет хуже – немедленно вызывайте скорую. – Доктор в свойственной многим врачам манере очень коротко, сухо и холодно доложил родителям Кристофа о его состоянии и удалился, проследовав по своему списку вечернего обхода, который был закреплен на планшете у него в руках.
– Добрый вечер. – Мать Кристофа легонько обняла Филиппа. – Кристоф цел, но память пострадала от удара об воду и от небольшой гипоксии, но врачи дают хороший прогноз. Нас он узнает… иначе… я бы не пережила. На ее лице проступили слезы. Было видно, что они уже почти закончились, сколько ей пришлось пережить.
– Держитесь, прошу вас, – Филипп крепко обнял мадам Надин, старательно изображая небезразличного друга семьи, за что получил очень острый и проницательный взгляд Элен, на лице которой появились едва уловимые нотки презрения, – но лишь на мгновение.
– Спасибо, Филипп, спасибо. К нему можно, но всего на пару минут. Время посещений уже заканчивается.
– Хорошо, хорошо. Думаю, не стоит его беспокоить дольше.
Филипп молча и понимающе пожал руку отцу Кристофа, после чего вместе с Элен они зашли в палату.
Отойдя в сторону от двери, Филипп застыл на мгновение. Окна выходили на запад и через распахнутые шторы ловили последние лучи заходящего солнца, которые отбрасывали блики на стены, пол и достаточно изящный стакан с водой, который стоял тумбочке, рядом с койкой, на которой лежал Кристоф.
Осунувшийся, уставший, с парой ссадин и замотанной головой, он выглядел потерянным. Из-под бинтов торчали взъерошенный волосы, а взгляд был направлен в окно – вслед за уходящим солнцем.
– Кристоф… – Элен замерла на мгновение, а после подошла к нему и погладила по руке.
– Эл… Элен… я, – речь Кристофа была понятна и разборчива, но сил явно не хватало, – я так рад, что ты здесь, я рад тебе, – он улыбнулся, и слеза спустилась вниз по его щеке.
– Ты не представляешь, как я скучала по тебе, ты даже не можешь представить. – Элен взяла руку Кристофа и гладила его пальцы и ладонь, пока они просто молча смотрели друг на друга.