Двойная звезда полностью

— Да, боюсь, я недостаточно хорошо продумал этот вопрос, — медленно ответил он.

— Я бы тоже не подумал об этом, если бы не был поставлен перед необходимостью решать, иметь при себе жезл или нет. Но неужели вы думаете, что мистер Бонфорт не продумал бы всех возможностей задолго до того, как отправился на принятие в гнездо? Родж, вы поймали тигра за хвост; и теперь единственное, что нам остается, — это вскочить ему на спину и мчаться вперед. Мы не можем отступать.

В этот момент появился Дэк, принял мою сторону и, казалось, был удивлен, что Клифтон мог ожидать чего-то другого.

— Конечно, Родж, мы порождаем совершенно новый прецедент, но мне кажется, он не последний в нашей эпопее. — Тут он обратил внимание на то, как я держу жезл, и в ужасе закричал. — Эй, осторожнее! Ты что, собираешься прикончить кого-нибудь? Или просто продырявить стену?

— Да нет, я ведь ничего не нажимаю.

— Да будет благословен Господь за его маленькие милости! Он у вас даже не поставлен на предохранитель. — Дэк осторожно взял жезл у меня из рук и сказал: — Поворачивайте вот это кольцо… а этот рычажок отгибайте в гнездо… теперь он становится просто палкой. Вот!

— О, прошу прощения.

Они доставили меня во дворец и из рук в руки передали в распоряжение конюшего короля Виллема, полковника Патила, индуса со льстивым выражением лица, прекрасными манерами и в роскошном мундире императорских космических войск. Его поклон был красноречив: в нем отражалось то, что меня собираются назначить Верховным Министром, то, что я пока еще не назначен, что с иерархической точки зрения я выше его, но все же человек гражданский, и также то, что на его плече красовался императорский аксельбант.

Он взглянул на мой жезл и мягко заметил: — Это ведь марсианский жезл, не так ли, сэр? Очень интересно… Вам, наверное, лучше оставить его здесь — он будет в полной сохранности.

Я ответил:

— Я беру его с собой.

— Сэр? — Он недоумевающе поднял брови, ожидая что я тут же исправлю свою столь очевидную ошибку.

Я порылся в любимых бонфортовских выражениях-штампах и выбрал одно из них, с помощью которого он любил давать понять, что настаивает на своем. — Сынок, вы уж вяжите по-своему, а я буду вязать так, как привык.

Лицо его сразу потеряло всякое выражение.

— Очень хорошо, сэр. Прошу вас, сюда, пожалуйста.

У входа в тронный зал мы остановились. Трон, расположенный на возвышении в дальнем конце зала, был пуст. По обеим сторонам огромного помещения толпилась знать и придворные. Видимо, Пат издал какой-то незаметный сигнал, потому что не успели мы подойти, как грянул гимн Империи. Все застыли: Патил оцепенел, как внезапно выключенный робот; я — замер в усталой неподвижности, приличествующей утомленному человеку моего возраста, который делает это, потому что должен. Придворные сделались похожими на манекены в витрине какого-нибудь роскошного магазина. Наверное, мы все же недаром тратим, деньги на содержание двора — все эти вельможи в роскошных одеяниях и копьеносцы являют весьма живописную картину.

Когда гимн оканчивался, откуда-то сзади появился и он сам — Биллем, Принц Оранский, Герцог Нассау, Великий герцог Люксембургский, Глава Рыцарей Священной Римской империи, генерал-адмирал Имперских Вооруженных Сил, Советник Марсианских Гнезд, Покровитель Бедноты и Божьей милостью Король Ниэии, Император Планет и Межпланетного пространства.

Лица его я разобрать не смог, но это смешение символов внезапно вызвало симпатию. Я больше не чувствовал враждебности к системе королевской власти.

Как только Король Биллем сел, гимн окончился. Он кивнул собравшимся в ответ на их приветствие, и толпа придворных стала вести себя свободней. Патил ретировался, и я, зажав жезл под мышкой, начал свое длинное шествие, немного прихрамывая (невзирая на слабое притяжение). Путь к трону очень напоминал путь во внутреннее гнездо Кккаха, не считая того, что сейчас я не был напуган: просто было тепло, и в ушах раздавался какой-то звон. В воздухе одна за другой звучали мелодии Империи: “Христианский король” сменялся “Марсельезой”, за ней следовал “Звездный полосатый стяг” и так далее.

Дойдя до первого возвышения, я поклонился, у второго и третьего сделал то же самое и отвесил низкий поклон — уже возле самых ступенек трона. На колени я не встал: вставать на колени надлежало только аристократам, а рядовые подданные разделяют суверенность со своим повелителем. Иногда в стерео и в театре по незнанию делают коленопреклонение обязательным для всех, поэтому Родж прежде всего убедился, что я знаю, что делать.

— Аве, Император! — Будь я голландцем, я бы сказал “Рекс”, но я — американец. Мы обменялись с королем несколькими фразами на школьной латыни: он спросил меня, что мне нужно, а я напомнил ему, что он сам призвал меня пред свои ясные очи и т. д. После этого он перешел на англо-американский, на котором говорил с легким нижневосточным акцентом.

— Ты верно служил нашему отцу. И теперь мы надеемся, что так же верно будешь служить нам. Что ты на это можешь ответить?

— Желание моего повелителя — мое желание, Ваше Величество.

— Приблизься.