Двойная звезда полностью

“Мой оппонент, — заявил Бонфорт с раздражением в голосе, — известно ли вам, что лозунг так называемой партии Человечества “Пусть люди управляют людьми и ради людей” — не что иное, как повторение бессмертных слов Линкольна? Но в то время, как голос продолжает оставаться голосом Авраама, рука оказывается рукой Ку-Клукс-Клана. Ведь подлинным значением этого, на первый взгляд, довольно невинно выглядящего лозунга, является вот что: “Пусть всеми расами вселенной управляют только люди на благо привилегированного меньшинства”.

“Но мой оппонент возражает, что, мол, нам от Бога дано право нести к звездам свет, всячески “образовывая” дикарей. Но ведь это социологическая школа Дядюшки Римуса — хорошие негры поют псалмы, а старый Масса любит их! Картина, конечно, трогательная, да больно уж рама тесновата: в ней не поместились ни кнут надсмотрщика, ни бараки рабов, ни столб наказаний!”

Я почувствовал, что становлюсь если не экспансионистом, то, по крайней мере, бонфортистом. Не уверен, что меня зачаровала логика его слов — может быть, они были и не такими уж логичными. Просто я находился в том состоянии духа, когда жадно впитывают все, что слышат. Мне нужно было проникнуться его мыслями и словами, чтобы при случае уметь сказать что-либо подобное.

У меня перед глазами был образец человека, который знал, чего хочет и (что встречается гораздо реже!) почему так, а не иначе. Это производило на меня сильное впечатление и вынуждало пересмотреть собственные взгляды. Для чего я живу на свете?

Конечно, ради своего ремесла. Я впитывал актерство с молоком матери, любил его, был глубоко убежден (пусть это было и нелогично), что ради искусства можно пойти на все. Кроме того, это был единственный известный мне способ зарабатывать на жизнь. Чего же еще?

На меня никогда не производили особо сильного впечатления формальные школы этики. В свое время я вкусил их предостаточно — общественные библиотеки очень удобный вид отдыха для актера, оказавшегося на мели. Но потом я понял, что они так же бедны витаминами, как поцелуй тещи. Дай любому философу достаточное количество времени и бумаги, и он докажет тебе все, что угодно.

То же презрение я испытывал и к наставлениям, которыми так любят пичкать детей. По большей части это самая настоящая чушь, а то, что имеет хоть какой-то смысл, сводится к самой священной пропаганде прописных истин: “хороший” мальчик тот, который не будит маму по ночам, а “хороший” мужчина тот, кто имеет солидный банковский счет и в то же время не пойман за руку. Нет уж, увольте!

Даже у собак есть определенные нормы поведения. Каковы же они у меня? Как я веду себя, или, хотя бы, как я осмысливаю свое поведение?

“Представление должно продолжаться”. Я всегда верил в это и жил этим… Но почему оно должно продолжаться? Особенно когда ты знаешь, что некоторые из них просто ужасны? А потому, что ты дал согласие участвовать в нем, потому что этого ждет публика, она заплатила за развлечение и вправе ждать, что ты выложишься на всю катушку. Ты обязан сделать это ради нее. Ты обязан сделать это также ради режиссера, менеджера, продюсера и остальных членов труппы, ради тех, кто учил тебя ремеслу, ради тех, кто бесконечными вереницами уходит в глубь веков — к театрам под открытым небом с сидениями из камня, и даже ради сказочников, которые, сидя на корточках, изумляли своими рассказами разношерстную толпу на рыночных площадях. Благородное происхождение обязывает.

Я пришел к выводу, что то же самое справедливо для любой профессии. “Око за око”. “Строй на ровном месте и на должном уровне”. “Клятва Гиппократа”. “Поддерживай команду до конца”. “Честная работа за честную плату”. Такие вещи не нуждались в доказательствах; они были составной частью самой жизни — и доказывали свою справедливость, пройдя сквозь множество столетий, достигнув отдаленных уголков Галактики.

И вдруг я понял, что имел в виду Бонфорт. Если существовали какие-то основополагающие этические знания, которым оказались не страшны пространство и время, то они должны быть равно справедливы как для людей, так и для марсиан. Они оказались бы справедливыми на любой планете, вращающейся вокруг любого из солнц — и если люди не поведут себя в соответствии с ними, им никогда не завоевать звезды, потому что какая-нибудь более развитая раса низвергнет их за двурушничество.

Ценой экспансии являлась добродетель. “Не уступай ни в чем ни на йоту” было слишком узкой философией, чтобы она могла оказаться действенной на широких космических просторах.