Впервые это случилось от страха. Ей было тогда чуть больше двадцати. Чтобы устроиться на работу, в то время надо было обязательно пройти медкомиссию. А для этого необходимо было сдать кровь из вены на анализ, так называемый RW, реакция Вассермана. Почему-то она этого страшно боялась. Накануне вечером, когда мать пыталась ее успокоить, доказывая, что это совершенно не больно и не страшно, у Светки разыгралась настоящая истерика. Ночью она не могла заснуть, в картинках представляя себе, как ее нежную беленькую ручку будут зверски прокалывать толстой иглой, и как эта толстая игла будет с треском разрывать ее плоть... Но делать нечего, и утром, чуть живая от страха, она отправилась сдавать пресловутый анализ. На удивление, это действительно оказалось вовсе не больно. Опытная медсестра ловко, с первого раза, попала в вену иглой без шприца, подставила вместо него пробирку так, что та держалась без ее помощи между иглой и Светкиной рукой, и отошла, занятая собственными делами. Света, как завороженная, наблюдала, как в проеме иглы взбухает шапкой густая венозная кровь, и тяжелыми вязкими каплями не капает, а, как гуашь, стекает по стенке пробирки. Сколько раз потом Светлане приходилось сдавать кровь из вены, но ни разу больше вместо шприца медсестры не использовали иглу и пробирку. А тогда, в тот первый раз, все происходило, как во сне: кровь густой волной укладывалась слоями на дно пробирки, не сразу растекаясь на поверхности, а еще какое-то время сохраняя форму капли. Так стекает с ложки мед и сгущенное молоко, и эта картинка завораживает, и хочется смотреть еще и еще, и невольно начинаешь выводить густой струей рисунок, наблюдая, как медленно и плавно он растекается в общей массе. Если мед и сгущенка завораживали, то кровавые художества буквально гипнотизировали, и Света просто не могла отвести взгляд от этой картины. Уже потом ей сказали, что нельзя смотреть, как течет кровь, что не все выдерживают это зрелище. Но это потом, а тогда Светка вышла из кабинета с согнутой в локте рукой, придерживая ватку в месте прокола, на полусогнутых от пережитого страха ногах и присела на край диванчика здесь же, в коридоре районной поликлиники. Рядом с ней сидел какой-то старый дед, ожидавший своей очереди в процедурный кабинет. Света смотрела на светло-зеленую стенку напротив и удивлялась, почему вдруг стенка становится серой, а потом темнеет, и почему-то звенит в ушах... Очнулась она оттого, что ей приснилось, что ей жарко, будто она лежит на пляже в очень неудобной позе, что все смотрят на ее задравшуюся юбку... Открыв глаза, она увидела склонившиеся над ней чужие, совсем незнакомые лица. Какая-то бабулька вздыхала: "Совсем белая...Надо же, такая молодая!" Света тогда даже не поняла, что это говорят о ней. С тех пор подобное повторялось несколько раз. Обычно это происходило после сильного волнения или испуга. Пару раз она теряла сознание в ванне, попарившись, как следует, пару часиков. Но ничего подобного не было уже много лет. И где она находится? Ведь плохо ей стало в машине, значит, и очнуться она должна была там же, ведь обморок длится всего лишь несколько минут...
- Витя, - слабым голосом позвала Светлана.
- Я здесь, родная моя! Я здесь, любимая, - легонько поцеловал ее в губы. - Поспи, солнышко. Я никуда не уеду, не бойся, роднуля моя!
- Витя, где я? - Светка пыталась поднять голову и оглядеться, но то ли она была слишком слаба, то ли Виктор не позволял ей этого сделать - ничего у нее не получалось, голова словно приросла к подушке.
- Ты у меня в гостинице. Спи.
- Почему? Что случилось?
- Ты потеряла сознание. С тобой раньше такое бывало?
- Да, но уже давно... А почему я у тебя?
- А куда мне надо было тебя везти? К тебе домой? Но я не знаю адреса. Да и как бы это выглядело - я же нес тебя на руках, без пальто. Ты представляешь, что бы подумали твои соседи! Или надо было тебя на руках без сознания отнести в офис?
- Сколько времени?
- Без пятнадцати два.
- Не может быть! Только что было одиннадцать! Мне же надо на работу, я и так на этой неделе там почти не появлялась, меня же шеф уволит, - Света попыталась вскочить с кровати, но Виктор не позволил ей этого сделать. Сильными руками он прижал ее к кровати:
- Лежи! Какая работа, ты думаешь, я отпущу тебя в таком состоянии? Я тебя еле откачал, уже скорую собирался вызывать. Спи!
- Я не могу. Витя, мне надо на работу! Пусти! - Света изо всех сил рванулась с кровати. Но сил после обморока было маловато, и Виктор вновь рывком уложил ее:
- Я сказал, лежи! Я тебя никуда не отпущу!
- Но, Витя, - Светка не смогла договорить. Виктор закрыл ей рот поцелуем. Поцелуй был такой сладкий, нежный и жестокий одновременно. Воздуха в груди не хватало, или это только кажется? У Светки опять кружилась голова, на сей раз непонятно, от любви или от слабости. Сначала она пыталась вырваться, брыкалась, но то ли последние силы быстро иссякли, то ли расхотелось выбираться из этого омута чувств, поглотившего всю ее и тянущего в самую пучину... - Витя...
