— Случилось так, что девочка родилась чрезвычайно одаренной в отличие от брата. Это бывает, и… — Он поймал застывший, вспыхнувший отчаяньем взгляд уже других глаз, ярко-зеленых, подавил не ко времени проснувшуюся злость и ровно продолжил: — И ничего особенного в этом нет. Всем разумным людям известно, что магия — дар, ниспосланный Благими богами. Именно они выбирают, в ком зажечь искру, и не людям судить их выбор. Итак, девочка родилась одаренной некроманткой, но была слаба здоровьем, и отец, сам некромант, попросил у Ордена разрешения обучать ее дома…
«И Орден разрешил, разумеется. А почему нет?» — продолжил Грегор про себя, словно раздвоившись. Одна его часть безмятежно рассказывала, подбирая самые удачные выражения и интонацию, будто последние лет десять он не дрался с обнаглевшими месьорами, а полировал эту самую кафедру ладонями, читая лекции бесконечным курсам. Вторая — корчилась от боли, глотая горькую кровь, подступившую к горлу. Но эту вторую половину себя он давно загнал в самую глубину души, укрывая, словно магическими щитами, то ледяным спокойствием, то безудержными вспышками гнева, то расчетливым и одновременно безрассудным желанием всегда делать все так безупречно, как нужно. Королю, Дорвенанту, Ордену…
— Юная магесса росла, получая должное образование, весьма качественное, прошу заметить, — продолжил он. — И подавала немалые надежды в области некромантии. А ее брату тем временем нашли невесту из очень достойного рода, равного по положению семье жениха. Девица была столь красива, добродетельна и хорошо воспитана, что юноша принял волю отца с радостью — и разве могло быть иначе?
На этот раз почти все адепты отозвались понимающими взглядами: действительно, не могло. Воля отца — закон для сына, тем более наследника. Даже парочка простолюдинов чуть заметно кивнула в унисон — им такое тоже было понятно. Только Аранвен едва заметно поморщился и нахмурился еще сильнее.
— Войдя в дом супругой наследника, девушка всем сердцем полюбила семью мужа.
Слова, кроме горечи, начали отчетливо отдавать еще и гнилью. «Могильной, — привычно определил Грегор и добавил для самого себя, уже не понимая, какой частью личности: — Любопытный эффект… Жаль, исследование не написать — материала мало».
— Его отца и мать, принявших ее ласково… И, разумеется, сестру. По возрасту они были близки, и молодая жена искренне надеялась обрести в золовке подругу и любящую родственницу. Золовка, казалось, отвечала ей тем же. Сущая идиллия, верно? Как вы полагаете, Дарра? — вспомнил он наконец странное имя Аранвена.
— Я полагаю, милорд мэтр, — с безупречной холодной учтивостью отозвался тот, — что, будь оно идиллией, вы не стали бы рассказывать эту историю на лекции о смертельных проклятиях.
Грегор коротко кивнул, как сопернику, отразившему удар, и позволил себе тень улыбки. Да, милорды магистры, вот это и есть — кровь! И стоит задуматься, так ли правы были древние маги, позволившие простолюдинам проходить полный курс обучения? Из них ведь потом всякое… вырастает.
— Но со временем супруга стала замечать, что братская любовь ее мужа к младшей сестре носит несколько… болезненный характер. Они много времени проводили вместе, и брат очень ревностно следил, чтоб его сестра не общалась ни с кем из молодых дворян, хотя среди них были весьма интересные партии для замужества. Когда семье стали поступать брачные предложения, наследник был неизменно против, каждый раз находя причины для отказа. Иногда — вполне веские, но иногда… — Грегор усмехнулся и пожал плечами. — Старинные рода часто скрывают непристойные секреты, однако в этот раз тайну сохранить не удалось. Когда юная супруга поняла, что ее подозрения оправдываются самым возмутительным образом… она не сдержалась…
«Дура. Молоденькая, безоглядно влюбленная в собственного мужа, преданная им и той, которую она искренне приняла как сестру. Разгневанная, потрясенная тем, что считала омерзительным, и по праву считала, конечно, только кому от этого легче?»
— К счастью, первым и единственным, кому она рассказала, стал ее свекор. Он, к его чести, даже не мог допустить мысли о подобном позоре и был потрясен не меньше…
«И тоже был дураком, — услужливо подсказал тот, второй, выглядывая из мрака памяти. — Ему бы пригласить хорошего разумника — иногда даже эти… особи бывают полезны — и заставить девчонку обо всем забыть, а с сыном хоть поговорить сначала. Он же сорвался глупо и истерично. Влюбленной новобрачной не то чтобы простительно, однако понять ее можно. Мужчину, главу рода, королевского некроманта, Баргот его побери… Его — нет. Во всем, что случилось дальше, его вина!»
