— Русланчик… — ахает, — ты чего тарабанишь? Случилось чего? Топят?
Делаю глубокий вдох. Пахнет тушеной капустой и компотом.
— Ничего! — Отвечаю резко и всовываю ей в руки подарочный пакет с коньяком, который вчера нам рассщедрился и подарил полковник. — Хотел вот вас с Иваном Львовичем с праздниками прошедшими поздравить.
— Ой… — отвечает старушка растеряно. — Спасибо. Ты забери бутылку то. Нам с дедом куда пить…
— Это по чуть-чуть. Для нормализации давления.
Выдавливаю улыбку и уже спешу к двери Алины.
Вспомнив, что она собиралась отключить звонок и домофон, тарабаню руками и ногами.
— Ну давай же! Открывай мне! — Дергаю ручку в надежде, что она поддастся.
Припадаю носом к замочной скважине и стучу ещё сильнее. Тянет! Без вариантов что-то в квартире горит!
— Алина! Алина открывай!
Неужели ломать придется?
Достаю телефон, чтобы вызывать пожарных, но в этот самый момент дверь распахивается.
На меня выбегает соседка с безумными глазами и тяжело дышит.
— Дети! — Дергается и бежит обратно в квартиру.
Я спешу следом и первым делом залетаю на кухню. Открытого огня нигде нет. Только на плите дымится кастрюлька. Распахиваю окна и выключаю газ.
Алину перехватываю в прихожей. Забираю у нее детей и кладу их в коляску.
— Быстро ко мне! — Всовываю ей в руки ключи.
— А вы?
— Быстро отсюда! — Рявкаю.
Сам на всякий случай осматриваю ещё раз квартиру и только убедившись, что дело исключительно в неудавшейся попытке кулинарного искусства, выхожу следом за соседкой.
Алина
— Это какой-то ад… — шепчу в тихом отчаянии и тру лицо руками.
Так нельзя говорить, но детей будто сглазили. Конечно, я в мистику не верю, но они не спят по ночам третьи сутки. Мне кажется, потому что голодные. Соски плюют, плачут, дергают руками и ногами. Может быть, смесь не подходит? Я уже три перепробовала.
Телефон вздрагивает очередным звонком от мамы. Не могу с ней говорить, но беру трубку. Хочется попросить ее приехать. Просто по-человечески хочется ее помощи!
В конце концов, она же мама не только Таты, но и моя тоже! И она хорошая мама. Просто со своей логикой…
— Слушаю, — выдыхаю в динамик.
— Дочь… — без обиняков заходит она на новый виток клевания моей нервной системы. — Зачем тебе чужие дети? Мало ли чем они больны! Ты не понимаешь во что лезешь! Я вот вчера по телевизору смотрела, что приемный сын у матери все деньги украл и убил ее!
— Мам, остановись, пожалуйста, они ещё даже ходить не умеют! — Обрываю ее раздраженно. Выдержка на пределе. — Дети мои. Я так решила. Точка. Ты же хотела внуков! Вот принимай.
— Это не мои!
— Мам! Мне бы на самом деле, не помешала твоя помощь. Просто посмотреть за ними, пока я посплю… Пожалуйста.
На пару мгновений в трубке наступает тишина.
— Вот паскудник то, а! Везде пометил! Я так и знала, что ты врешь. Все-таки родила! И лапшу мне на уши вешаешь!
— Считай, что я их родила, если так будет проще. И отец не Славик. А вообще… Тебе самой то не стыдно за пол года меня первый раз увидеть? Приходила бы чаще — знала бы о том, была беременность или нет.
— Ты как с мной разговариваешь?! — Взвивается мама. — Самой умной себя считаешь? Выучилась на наши деньги, а теперь голову морочишь моральными выкрутасами? Мои дети — не мои. Вылез из тебя, значит твой!
— Детей не только рожают. А училась я на бюджете.
— Но ела то на наши! Фифа какая. Пристыдить меня решила? Вот взяла бы и приехала. Мало ли к кому мужик ушел! Родители — это святое. Что нам было делать? Сестру твою на аборт отправить?
Я понимаю, да, что воевать было уже бесполезно. Но как же мои чувства? Почему о них как всегда все забыли?
— Мам, извини, я сейчас не могу говорить… — хриплю в трубку.
Сбрасываю звонок и тяжело дышу от обиды. Вот умеет она меня довести!
Я давно приняла то, что есть дети первые, ранние. На них возлагают надежды, заставляют учиться на отлично, требуют раннего взросления. Ими машут, как флагом перед роднёй. А есть вторые дети — самые любимые. Особенно когда у них постоянно то понос, то золотуха, то аллергия, то дистония, то беременность…
Все, Аля, хватит киснуть!
Когда все утрясется, ты просто пригласишь родителей в гости. А пока — сама. Ничего же нового?!
Кручу телефон в руках, решая позвонить соседу или нет. Хочется хоть какой-то информации. Хоть какой-то определенности! Но он сказал, что сам сообщит, как будет результат.
Сколько можно ждать? Как мне планировать свою жизнь? Остался один выходной и на работу. А на работе…
Резко поднимаюсь со стула и, обхватив себя за плечи, ухожу к окну.
К горлу подкатывает тошнота от воспоминаний последней встречи с начальником. Тру тыльной стороной руки место на шее, где меня коснулись его губы.
Сердце мгновенно разгоняется в истерику. Я даже не сомневаюсь, что он не простит моего отказа на его предложение «стать ближе». И пощёчину тоже не простит. Надеюсь, что сейчас у него уже налился фингал! Я себя не сдерживала! Вцепилась в его рожу, так вцепилась!
