Но допрашивать в квартире оказывается некого. Савельева спит просто в невменяемом состоянии и на любые раздражители не реагирует.
Упаковываем ее с собой, оставляем бригаду работать в квартире, а сами двигаем дальше. Демид с парнями берет на себя ларек, а я еду домой к родителям несовершеннолетнего паренька.
Дело начинает раскручиваться со стремительной скоростью, и к вечеру мы уже знаем, что наши предложения о секте оказались абсолютно верными. При помощи камер и гаи находим машину мужика, который выкупал «ведьм» и следим за их активным передвижением по городу, пытаясь понять от чего такая суета.
— Походу, они сваливать собрались, — докладывает Демид начальству. — Я считаю, что если мы их сегодня не возьмем, то завтра они уже будут далеко. Они так уже делали! Подсунули нам свой цех паленой водки, а мы радовались, как дебилы!
— Да знаю я твои гештальты… — отмахивается полковник. — Тебе лишь бы ордер получить. А если ты не прав?
— Я согласен с Айдаровым, — поддерживаю друга. — Но нам нужны люди. Человек тридцать при «полном параде». Судя по суете, готовится мероприятие не на десять человек, а это значит, что нам придется либо гасить всех газом, либо выводить под прицелами по одному.
В двадцать один час мы получаем двадцать человек ОМОНа и предупреждение, что отвечаем за результат головами.
А то что-то новое!
В моей крови, заглушая все сердечные терзания, бурлит адреналин.
— Ну чего? — Вжарим по говнюкам? — Разгоняют друг друга мужики.
— Спокойно, без фанатизма, — инструктирует их Айдаров. — Там могут быть невинные люди. Случайные.
Захожу в автобус и вдруг замечаю на порожках монету. Невольно приглядываюсь. Черт! Решка!
Это селит в мою голову беспокойство.
Но я же ничего не загадывал, значит все нормально будет. Не считается.
Тоже мне! Орел-решка… детский сад какой-то!
Даю отмашку водителю, чтобы трогался на позицию и перед тем как отключить телефон, проверяю пропущенные.
От Алины ни слова. Может, она счастлива, что меня сегодня с ними нет?! Готовить не надо и вот это все…
Гоню от себя личное и вслушиваюсь в беседу мужиков. Они базарят про своих мелких. Впервые чувствую себя причастным и включаюсь. Колики, зубы, первый класс…
Надо парням себя беречь, чтобы довести отпрысков до совершеннолетия.
— Туши фары, — говорит Демид водителю. — Приехали.
Натягиваем на лица балаклавы…
Алина
Руслана нет. Ни в семь. Ни в девять. Ни в двенадцать.
А у меня сна ни в одном глазу. Я уже и детей уложила, и чай попила, и поплакала. В десять часов даже успела позвонить капитану на «абонент не абонент».
Слоняюсь по квартире с тряпкой вместо того, чтобы отдыхать и постоянно гашу порыв порыдать. Ну сколько можно?
Но сердце все равно не на месте. Я привыкла к Руслану. Что он каждый день с нами. Это уютно. Это поддерживает. Это в конце концов, стимулирует меня держать себя красивой!
Следующей стадией со мной случается праведная злость. Да как он смеет не брать трубку? Я тут, в конце концов, могу и в больницу попасть. А детей куда? Телефон он отключил! Бессовестный…
Засунув поглубже свое эго, я нахожу номер отдела и звоню дежурному.
В конце концов, Руслан же может быть просто на дежурстве. Тогда ему перепадут трубку. А если предадут? Что говорить? Решаю просто сбросить вызов в таком случае. И пока капитан будет перезванивать, что-то придумаю.
А если он не на дежурстве и просто отключил телефон, тогда… Ну вот что убиваться тогда? Все понятно станет.
— Алло! — Слышу в динамике. — Дежурный. Первый отдел.
— Здравствуйте, — пищу я. — А можно пригласить к телефону капитана Хабирова?
— Хм… — происходит в трубке замешательство. — А вы ему кто?
Я теряюсь. И правда… кто? Мать детей? Тогда почему не жена?
— Соседка, — отвечаю на нервах. — Кажется, он соседей снизу заливает…
— Вызовите старшего по дому и сантехника. Если потребуется, направлю наряд, — отвечает дежурный. — Капитана Хабирова нет на месте.
— Да, спасибо, я вам перезвоню… — шепчу.
Мое сердце разгоняется ещё сильнее. Ничего не понятно. И так странно ответил дежурный.
Нарезаю круги по квартире. Пью чай и смотрю в окно, надеясь заметить машину соседа и выдохнуть.
Вижу, что сестра Демида была в мессенджере пять минут назад. Чего это она не спит? На часах второй час ночи. Ей же завтра на работу…
Хочется написать и пожаловаться. Я понимаю, что неприлично, но… пальцы уже стучат по экрану.
Вместо ответа Майя вдруг перезванивает. От ее хриплому «Алло, привет, Алин…» у меня сразу же обрывается сердце.
— Что случилось? — Спрашиваю запальчиво.
Майя начинает плакать.
— Они в больнице, — говорит сквозь всхлипы. — Я вот только еду. Позвонили. Ранили на захвате…
— Как это в больнице? — Тихо шепчу. От мгновенной слабости колени становятся мягкими, и я оседаю. Благо сзади есть диван. — Как? Почему мне ничего сейчас в отделе не сказали? Я же звонила!
— Только близким родственникам сообщаю, — объясняет мне Майя. — Они же в госпитале ведомственном. Вход только по пропускам. А мой на маму. Дома младшие болеют. Я боюсь, что не пропустят.
У меня от макушки по спине до копчика прокатывается холодная дрожь.
