— Подожди! — Пытаюсь начать соображать. — А что делать? Куда звонить? Меня пустят? О Господи… куда деть детей…
— Давай я сейчас доеду до больницы и тебе перезвоню, — предлагает сестра Демида.
— Да, пожалуйста, — прошу ее, — я буду очень ждать! Ты через сколько будешь?
— Минут через пятнадцать.
— Ты если вдруг что… — ломаюсь я внутри. — Скажи Руслану…
— Нет! Нет! Нет! — Случается истерика у Майи в ответ. — Сама скажешь.
Минуты ожидания тянутся невозможно долго! Я постоянно проверяю телефон и хватаю его, чтобы ответить, едва имя сестры Демида появляется на экране.
— Алло! — Кричу шепотом в динамик.
— Демид на операции, — отвечает мне Майя. — Меня туда не пускают. Руслан у хирурга. Говорят, что все хорошо. Просто ранен.
— О Господи… — выдыхаю с облегчением, но тут же спохватываюсь. — А что с Демидом?
— Простреляно колено, — отвечает Майя, — все, прости, пожалуйста, у меня мама обрывает телефон. Будем на связи.
Сбрасывает.
— Да, конечно… — шепчу уже в тихий телефон.
Внутри меня вдруг делается пусто и до невыносимости больно.
Жизнь — прекрасная и одновременно ужасная штука. Подарив тебе счастье, о котором ты так мечтала с самого детства, вдруг могла все забрать за один вечер. А я бы не успела сказать Руслану, что он мне дорог. И очень нужен. И вообще я его люблю.
И пусть он лучше будет вот так рядом с нами, чем его не будет совсем.
Хочется его обнять.
Рыдаю опять, как идиотка, понимая, что сегодня уже не усну. Не усну, пока не увижу или не услышу своего соседа.
Ждать — это ужасно. Если бы не малыши, я бы, конечно, уже была возле госпиталя. Даже если бы меня не пускали туда.
Пытаюсь смотреть фильм, периодически набирая Руслана. Усталость берет свое. И в какой-то момент я все-таки засыпаю.
Открываю глаза от шороха в квартире.
Подскакиваю на диване, не понимая, первые секунды куда бежать и где дети, как вдруг вижу сидящего на полу возле моих ног соседа.
В расстегнутом бушлате он просто лежит затылком на сидении и смотрит в потолок.
— Руслан! — Зову я его. — Руслан!
Скидываю плед и слезаю к нему на пол.
Капитан поворачивает на меня бледное лицо и смотрит пустым, уставшим взглядом.
Я боюсь до него дотронуться первой.
— Где болит? — Спрашиваю дрожащим голосом.
— Везде, — усмехается он и хлопает ладонью себе по коленям. — Вот сюда ложись…
И я ложусь. Это так странно. Так много и так мало от того, чего мне нужно!
Руслан перебирает мои волосы, начиная тихо говорить…
Алина
О том, что в мире бывают секты, которые обманом отбирают у людей квартиры, я раньше слышала только в кино. Новости просто не смотрю. А сейчас, после рассказа Руслана, это стало вдруг так близко, что у меня от ужаса по ногам и рукам бегут мурашки.
— Благодаря своему алкогольному цеху, они знали всех, кто не против употребить «горячительного» на районе. Периодически его меняли. Молодым подмешивали психотропы и подсылали в компании своих адептов. По итогу имели улов от трех до пяти квартир в месяц. И никто их прижучить не мог… Алкашей они до токсикологического доводили. А молодых просто подводили под статью двести двадцать восьмую. Родители очень быстро переставали предъявлять претензии. — Рассказывает Руслан. — Они и биологических родоков пацанов наших накачали. Быстро прошарили, что квартира непростая. А потом вдруг обнаружили, что ещё где-то есть дети. Они наследники. Видимо, карма все-таки существует. Фартитить им перестало. Посыпались схемы. Задержали на день свою сходку. Не уехали вовремя. Тут мы их и накрыли.
— Подожди, — замираю я. — То есть, они могли… Могли найти наших детей? И убить за квартиру? Или это они их отнесли? О Господи…
— Я не хочу об этом думать, — прикрывает глаза Руслан. — У меня просто от этих мыслей окончательно отъедет крыша. А завтра ещё допросы. И с пострадавшими общаться…
— Да куда общаться, Господи, — смотрю я на его забинтованный бок, — ты же ранен!
— Осколочное… вылетело из окна, — вздыхает капитан, — ерунда.
Я чувствую, что он начинает засыпать.
— Давай, на диван ложись, — заставляю его сменить местоположение буквально силой. — Я тебе на утро бульон сварю. На работу к скольки?
— К десяти…
Отключается.
Я тоже, наконец-то падаю к детям на диван до своих законных семи утра.
Ну а в девять я уже стою у плиты, разложив детей в шезлонги, и готовлю. Глаза просто закрываются!
Очень стараюсь не шуметь, но все равно в квартире стоит тарарам. Я каждый раз зажмуриваюсь от шелеста погремушек, писка и звона кастрюли.
Руслан на эти звуки никак не реагирует. Я пару раз даже подхожу проверить, дышит ли он.
Бужу его пол десятого.
Просыпается сосед очень тяжело. С температурой. Пытается вести себя бодро, но я вижу, как ему хреново. Выпив таблетки, он первым делом звонит в больницу, чтобы узнать, как Демид.
— Понял, понял, — прислушиваюсь я к его короткой речи, стоя с подносом в дверях. — Сколько? Понял. Делайте. Я найду.
Я робко прохожу в комнату и ставлю еду на журнальный столик перед капитаном.
Он неотрывно сидит в телефоне.
— Поешь, пожалуйста, — прошу его.
— Да, спасибо, — рассеянно реагирует он.
Злится, чертыхается. Я понимаю, что что-то у него не получается.
