— Почему твои родственники просто не дали Демиду денег? — Шепотом спрашивает Алина.
— Потому что у них их нет в нале. Я тебе уже объяснял. И ещё… Давай с родственниками я буду говорить. А ты…
— А я улыбаться и кивать? — Хмыкает Алина. — Хорошо. Как скажешь. Постоим в сторонке.
Мне становится горько от ее тона. Но объясняться, что не стесняюсь ее, а просто оберегаю, не хочу.
Внутри дома нас никто не встречает, хотя все знают, что я приехал. Голоса слышатся из гостиной.
Моя мать — человек строгой старой закалки, и для нее гости — это святое. Какими бы они не были. А значит, всегда будет накрыт стол.
Слышу, как отец на повышенных общается с дядькой. Понеслась… Они не могут пробыть вместе и десяти минут. Хоть бы деда постеснялись.
Он делает вид, что их не слышит, как и всегда, зависнув взглядом в кухонном окне.
— Дед…? — Стучу я о дверной косяк костяшками. — К тебе можно?
Алина переводит вопросительный взгляд с его коляски на меня.
Я не говорил ей, что старик болен и давно слеп.
Он медленно разворачивает свое кресло в нашу сторону.
— Ты привел ее, оборванец? — Спрашивает дед своим скрипучим, но все ещё властным голосом.
— Привел. — Отвечаю с улыбкой.
Оборванец — это не обидно. Потому что откуда-то из детства, когда не было ещё у нас чего делить. И всем было хорошо.
— Пусть подойдет! — Взмахивает рукой дед.
Догадавшись, что речь о ней, Алина робко делает несколько шагов вперед.
— Коляску оставь, — забираю у нее пацанов.
— Давай же, женщина, — повышает голос дед. — А то я помру, пока ты решишься. Что? Такой страшный?
— Нет! Что вы? — Спохватывается соседка и ускоряется. — Вы прекрасно выглядите.
— Ладно, не ври. Не люблю ложь, — говорит дед. — Наклонись… — тянет руку к лицу Алины. — Посмотреть тебя хочу.
Он ощупывает ее глаза, волосы, нос, щеки, губы…
— Красивая… — дает заключение. — Верю, что влюбился, внук. Духи ей купи хорошие, а то пахнет у тебя, как кухарка из столовой!
Алина растеряно оглядывается. Я пожимаю плечами. Дед не утруждает себя церемониями.
— Простите, — смущенно прокашливается моя соседка. — Кушать готовила перед выездом. Котлеты…
Да, я предполагал, что до еды сегодня может и не дойти.
— Значит ты у нас хозяйственная и сердобольная. Вся в его бабку! — Выносит вердикт дед. Надо просто понимать, что в его устах — это высшая похвала. Хоть таковой и не звучит.
Подвожу к ним поближе коляску и беру деда за руку.
— Познакомься, — кладу его ладонь на детей, — только осторожно. Спят. Справа — Саня. А слева — Дмитрий.
Пальцы старика скользят по мелким. Морщинистое лицо на несколько мгновений разглаживается и будто светлеет.
— Ты посмотри какая история… Вот что тебе ещё скажу! — Грозит дед мне пальцем. — Не давай бабе мужиков воспитывать! А то опять получится абы что! — Делает жест в сторону комнаты.
Я вздыхаю. Ну а что… Из песни то не выкинешь слов. Отца и Дядьку воспитывала бабушка. Дед работал.
В кухню забегает мама с большой тарелкой.
— Ох… — увидев нас, останавливается в дверном проеме. — Руслан… Приехал! — Смотрит на меня с опаской. — А это у нас кто?
— Познакомься, мама, — приобнимаю Алину за плечи сзади. — Это моя невеста и сыновья.
Алина
От шума в комнате просыпаются дети, и я, пользуясь этим поводом, сбегаю обратно на тихую кухню.
Дрожащими от адреналина рукам развожу смесь и прямо в коляске кормлю детей. Они так не любят, но сейчас мне с ними даже присесть некуда.
Сердце стучит… И вообще, Господи, какой кошмар! Как такое можно говорить о детях?! О родных?! О женщине?!
Тихой тенью на кухню следом за мной просачивается мать Руслана.
Я даже вздрагиваю от ее появления.
— Ох… — оборачиваюсь, проглатывая чуть было не сорвавшиеся слезы. — Вы меня напугали.
— Я подумала, может надо помочь чем, — робко подходит она ближе. — Ты извини, что так… Мы не знали о тебе. О детях. У нас так не принято…
— Ну что вы… — хмыкаю, не готовая сейчас жалеть ни чьи чувства. — Говорите уж прямо. Ваши родственники не ожидали, что Руслан обзаведется семьей первым. Они потеряли большие деньги. Я бы тоже истерила.
— А ты, значит, не потеряла? — Прищуривается пытливо на меня женщина.
— Свои подозрения оставьте при себе, — резко отвечаю ей. — Или вы считаете, что ваш сын на столько способен себя не уважать, чтобы связать жизнь с дешевой девкой?!
— Извини! — Вскидывает примиряюще ладони мать Руслана. — Ты пойми, все на нервах. Я лично за вас только рада и совсем не хочу ругаться. Столько лет мечтала, что сын подарит внуков…
Дети продолжают плеваться сосками и захлебываться смесью от неудобного для еды положения. И я сдаюсь…
— Ладно… — говорю ворчливо, — помогите мне, пожалуйста. Вот…
Поднимаю одного из малышей, подавая ей на руки.
— Держать под голову, чуть к себе лицом и следить за тем, чтобы успевал глотать.
Нервно… я постоянно на низком старте, чтобы подхватить ребенка, но у матери Руслана не плохо получается.
Беру на руки второго малыша и немного присаживаюсь на барный стул.
Из гостиной продолжается спор на повышенных тонах. Мы переглядываемся с матерью Руслана.
— Раз уж ты теперь часть семьи — привыкай. Родных не выбирают…
