Передо мной появляется синяя большая кружка с надписью «Все фигня – прорвемся!». Лена следит за моим взглядом и снова краснеет.
– Это сестра мне подарила, когда я только родила и жутко не высыпалась. Тебе с сахаром?
В руках у Лены самая простая белая сахарница, на которой я почему-то задерживаю взгляд
– Лен, ты уже была беременна, когда мы встретились?
Лена
Пальцы слабеют, и из них выскальзывает сахарница. Звон разбившегося предмета эхом отдается от стен и оглушает. Ноги осыпают осколки и тот самый долбаный сахар.
Мальчишки удивленно хлопают глазками и переводят взгляд с пола на меня. Делаю судорожный вдох, пытаясь подавить отчаянное желание заорать на Рому. Вместо этого с неимоверными усилиями беру себя в руки и поворачиваюсь к Роме.
Снова хмурится, смотрит на мои ноги. Переступаю через осколки, чтобы не порезаться.
– Тебе пора, – указываю в направлении двери.
– Лен.
Складываю руки на груди и молча жду, пока моя просьба дойдет до него.
Он встает и проходит в коридор пока внутри меня все рвется на части. Да как он мог такое обо мне подумать?
– А теперь послушайте меня, – специально перехожу на «вы», голос звучит холодно, – я не обязана перед вами отчитываться – это раз. Мои дети вас никак не касаются – это два. Я просто у вас работаю, Роман Сергеевич – это три. И я не просила вас гулять со мной и моими детьми – это четыре. Поэтому будьте добры, покиньте мою квартиру и больше не вмешивайтесь в мою жизнь так же, как и я не вмешиваюсь в вашу. У вас невеста, и я желаю вам только всего наилучшего.
Распахиваю дверь и жду, пока он свалит ко всем чертям! Мне стоит больших усилий не вспылить и не заорать дурниной от разочарования.
– Лен…
– Уходи!
Все же срываюсь на крик и выталкиваю его за дверь, с грохотом захлопывая ее. Прислоняюсь спиной к прохладной поверхности и прикладываю ледяную руку ко лбу. Несколько вдохов – и я буду в норме.
Дергаюсь и несусь в кухню: совсем вылетело из головы что мои сынишки одни в стульчиках. А в их возрасте такое легкомыслие с моей стороны – кощунство.
Но только увидев, как бесята доедают пюрешку, спокойно восседая на стульях, могу расслабленно выдохнуть.
Иду за веником и быстро убираю погром, который сама же и учинила. Протираю пол, чтобы наверняка не осталось и крохотного осколка стекла. Заканчиваю с уборкой за минуту до того, как домой возвращается Линка.
– Уф, – падает за стол, – устала что-то я. Все этим амурные дела не для меня.
Удивленно смотрю на вымотанную сестру и прыскаю от смеха.
– Что за мысли, Лин? Что значит не для тебя?
– Ну, Толик меня затаскал по свиданиям. А я бы дома повалялась, сериальчик посмотрела. Так нет же, то романтик на острове, то ужин, то в боулинг, то прогулка на катере. У-у-у-у-у-у, – хватается за голову.
А я уже не могу сдержать громкого хохота:
– Бедная, бедная сестренка. Парень пытается угодить, так и тут промахнулся.
Линка смотрит на меня так жалобно, что я становлюсь серьезной.
– Ну а если честно, Лин, скажи ему прямо, что весь этот движняк просто не для тебя. Он же тебя совсем не знает толком, поэтому и лезет вон из шкурки, чтобы произвести на тебя впечатление.
В домофон звонят, и сестра бодрой козочкой подрывается, словно только что не плакалась мне в жилетку, как она устала.
– Да. Кто? А, ладно.
Тишина в коридоре меня немного напрягает, но я вытаскиваю мальчишек из стульев и прибираюсь на кухне.
– Лен, это к тебе! – доносится крик из коридора, а у меня из рук выпадает тряпка.
Это что-то новенькое. Выхожу, и настроение тут же ухудшается, когда вижу на пороге Рому.
– Я тут вот… – в коридор вносит коляску, – ты же сказала, что коляска сломалась. Вот, извини.
Линка удивленно хлопает глазами, и я читаю на ее лице вопрос.
– Мне не нужны подачки, Роман Сергеевич. Можете вернуть, где взяли.
Лицо сестры вытягивается еще больше.
– Лен, я просто же…
– Не надо…
– Надо! – перебивает сестра и выдергивает коляску из рук Ромы. – Спасибо за заботу. А вы начальник сестры, да?
– Угу, – Рома продолжает прожигать меня взглядом, пока я испепеляю сестру.
– Так проходите, чайку попьем.
– Спасибо, я тороплюсь. Лен, завтра на работу?
– Я помню, Роман Сергеевич.
С наслаждением наблюдаю, как он злится. Но мне плевать на его чувства. Он мне никто!
Могу выдохнуть, только когда Рома выходит из квартиры. Хотя нет…
Три, два, один.
– Что это такое было? – таращится на меня сестра. – Откуда он узнал про коляску? Ты ему сказала про детей?
Наступает моя очередь таращиться.
– Не сказала, – слышу злой рык сестры, – мы это не будем больше обсуждать. Насчет коляски… Он просто проезжал мимо парка, где мы гуляли, и встретил там нас. Случайно.
Сестра выгибает бровь, а я понимаю, как глупо это звучит.
– Ты сама в это веришь?
Молча пожимаю плечами и ухожу от греха подальше.
– Нет, а что ты сматываешься сразу? Видно же, что ты ему небезразлична.
– Ну и что, Лин? Что это меняет?
Сестра закусывает губу и возвращается на кухню. Гремит посудой, холодильником.
– А где сахарница?
Вот же ж! Никогда она с сахаром не пила, а тут решила. Сестра снова появляется в поле зрения и складывает руки на груди.
