– Я навестила Матильду Первис в реанимации. Она, конечно, не в лучшем виде, но жить будет. А малышка чувствует себя превосходно. – Риццоли показала на островок травы. – Она родила ее вон там. Сама со всем справилась. Когда лесничий объезжал хозяйство около семи утра, она уже сидела у дороги и нянчила малышку.
Маура взглянула на берег и подумала о женщине, рожавшей в одиночку под открытым небом. Никто не слышал ее криков. А в это время в двадцати ярдах от нее остывал труп.
– Где он держал ее?
– В яме в трех километрах отсюда.
Маура нахмурилась:
– Она шла оттуда пешком?
– Да. Представляете – бежать в темноте через лес. Прямо перед родами. Из леса она выбралась вон по тому склону.
– Даже представить себе не могу.
– Вы бы видели ящик, в котором он ее держал. Совсем как гроб. Неделю была заживо погребенной – не знаю, как она не рехнулась.
Маура подумала об Алисе Роуз, которую посадили в яму много лет назад. Всего одна ночь отчаяния и темноты преследовала ее на протяжении всей короткой жизни. И в конце концов убила. Мэтти Первис сумела не только сохранить рассудок, но и оказать сопротивление. Выжить.
– Мы нашли белый фургон, – сообщила Риццоли.
– Где?
– Он был припаркован там, в тридцати-сорока метрах от той ямы, где он держал ее. Сами мы бы ее никогда не нашли.
– А других останков не обнаружили? Там ведь наверняка захоронены и другие жертвы.
– Мы только приступили к осмотру местности. Там густой лес, так что зона поисков большая. Придется перекопать весь холм.
– Столько лет и столько пропавших женщин. Одна из них могла быть… – Маура запнулась и окинула взглядом лесистый холм.
«Одна из них могла быть моей матерью. Может, в моих жилах вовсе не течет кровь чудовищ. Может, моя настоящая мать мертва вот уже много лет. Очередная жертва, погребенная в этих лесах».
– Прежде чем делать выводы, – заметила Риццоли, – вам необходимо осмотреть труп.
Маура нахмурилась. Посмотрела под ноги, на укрытый простыней труп. Потом опустилась на колени и приподняла уголок простыни.
– Постойте. Я должна предупредить вас…
– Да?
– Вы увидите совсем не то, что ожидали.
Маура застыла в нерешительности. Над ухом жужжали насекомые, изголодавшиеся по свежему мясу. Она глубоко вздохнула и откинула простыню.
Некоторое время она молча смотрела на мертвое лицо, не в силах произнести ни слова. Ее шокировали не выдавленный левый глаз и не рукоятка отвертки, торчавшая из него. Все это детали для протокола вскрытия. Нет, ее ужаснуло лицо мертвеца.
– Он слишком молод, – пробормотала она. – Этот мужчина слишком молод для Элайджи Лэнка.
– Я бы сказала, что ему лет тридцать – тридцать пять.
Маура судорожно выдохнула:
– Я не понимаю…
– Вы ведь заметили, верно? – тихо произнесла Риццоли. – Черные волосы, зеленые глаза.
«Как у меня».
– Я хочу сказать… конечно, у миллиона парней волосы и глаза такого же цвета. Но сходство… – Джейн немного помолчала. – Фрост тоже заметил. Мы все обратили внимание.
Маура накрыла труп простыней и отшатнулась, словно решив сбежать от правды, которая неумолимо пялилась на нее с мертвого мужского лица.
– Доктор Бристол уже в пути, – сказал Фрост. – Мы подумали, что вам не захочется делать это вскрытие.
– Тогда зачем вы меня вызвали?
– Вы ведь сами сказали, что хотите быть в курсе, – объяснила Риццоли. – И я вам обещала. И еще потому… – Джейн взглянула на закрытое тело. – Потому что рано или поздно вы все равно узнаете, кто этот человек.
– Но мы ведь не знаем, кто он. Сходство всего лишь домыслы. Но не доказательство.
– Есть кое-что еще. Мы узнали об этом сегодня утром.
Маура взглянула на нее:
– Что?
– Мы пытались разыскать Элайджу Лэнка. Перелопатили кучу информации, где могло промелькнуть его имя. Аресты, транспортные билеты, все. Сегодня утром пришел факс из Северной Каролины. Свидетельство о смерти. Элайджа Лэнк умер восемь лет назад.
– Восемь лет назад? Выходит, это не он был с Амальтеей, когда она убивала Терезу и Никки Уэллс.
– Нет. К тому времени Амальтея уже работала с другим партнером. Который заменил Элайджу. Чтобы продолжить семейный бизнес.
Маура отвернулась к озеру. Зеркальная гладь воды слепила глаза. «Я не хочу слышать продолжение, – подумала она. – Я не хочу этого знать».
– Восемь лет назад Элайджа умер от сердечного приступа в госпитале Гринвиля, – продолжала Риццоли. – Он обратился в отделение скорой помощи с жалобой на боль в груди. Согласно записям, в госпиталь его доставили члены семьи.
«Семьи».
– Его жена Амальтея, – произнесла Риццоли. – И их сын Сэмюэл.
Маура глубоко вдохнула воздух, который пах разложением и летом. Жизнь и смерть сплелись в едином аромате.
– Извините, – сказала Риццоли. – Извините, что пришлось сказать вам это. Впрочем, вполне вероятно, что мы ошибаемся насчет этого человека. Возможно, он вовсе не имеет к ним отношения.
Нет, они не ошибались, и Маура это знала.
«Я все поняла, когда увидела его лицо».
