«Нет! Султан не получит это! Вы убили моего отца. Я… Я… Сама использую артефакт, — думала девушка. — Вы украли его жизнь, но вам не достанется его сила»…
Зейнаб чувствовала, как к ней возвращаются силы, не только физические, но и ясность ума, решимость, даже жажда мести. Всё это наполняло её, вытесняя страх и отчаяние.
В дверь постучали. Все слуги вздрогнули. Стук был уверенным, требовательным.
— Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, — произнёс мужчина.
Голос звучал официально, с ноткой торжественности, которая бывает только в очень важных случаях.
Турчанка узнала его, это один из личных слуг…
Великий повелитель сильных, хранитель святых городов, султан Сулейман IV
Покои султана Османской империи поражали своим великолепием. Стены, облицованные голубой изразцовой плиткой с изящным растительным орнаментом, создавали ощущение прохлады даже в жаркий день. Высокие сводчатые потолки были расписаны золотом и лазуритом, изображая сцены из жизни великих предков нынешнего правителя.
Сулейман IV восседал на троне, инкрустированном драгоценными камнями. Подлокотники, выполненные в виде львиных голов, сверкали золотом и рубинами. Массивная спинка трона, украшенная символами власти Османской империи, возвышалась над головой султана, создавая впечатление, что он сидит под защитой всей многовековой истории своей династии.
Мужчине было около пятидесяти лет, но выглядел он моложе. Аккуратно подстриженная борода с проседью обрамляла его лицо. Глаза — тёмные, проницательные — смотрели на мир с мудростью человека, повидавшего достаточно, чтобы не удивляться никаким поворотам судьбы. Костюм, расшитый золотыми нитями и украшенный драгоценными камнями, подчёркивал его статус правителя великой империи.
Рядом на подушках расположились шехзаде. Мехмет Турани сидел ближе всех к отцу, демонстрируя своё привилегированное положение среди братьев. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось удовлетворение человека, чей план только что успешно реализовался.
По периметру зала стояли личные телохранители султана — янычары в традиционных синих кафтанах с золотыми шитьём. Их руки лежали на рукоятях изогнутых сабель, а взгляды были настороженными и внимательными. Эти воины готовы отдать жизнь за своего господина без малейших колебаний.
Слуги — евнухи в длинных шёлковых одеждах — бесшумно перемещались по залу, подносили фрукты и напитки, обмахивали правителя и его сыновей огромными опахалами из павлиньих перьев.
Среди них выделялся старый евнух с серебряной бородой, стоявший за троном. По его властному взгляду было видно, что он занимает особое положение при дворе.
Служанки — молодые красивые девушки в полупрозрачных одеждах — стояли в алькове, готовые в любой момент выполнить любой каприз своего господина. Их лица были скрыты вуалями, но даже через тонкую ткань видно, что все они обладают незаурядной красотой.
— Я убил Нишанджи, — спокойно заявил Мехмет, будто докладывал о выполненном рутинном поручении.
— Ты? — поднял бровь мужчина на троне, слегка наклонив голову.
В его голосе не было удивления или возмущения. Только лёгкое любопытство, как если бы речь шла о том, какое блюдо подадут на ужин.
— Да, — кивнул сын. — Не знаю, как… Но сначала его убил русский, а потом он словно воскрес. Перед этим я признал победу за дипломатом. Магиский отказался добивать.
Султан слегка улыбнулся, словно услышал любопытную историю, которая его позабавила.
— Какой интересный молодой человек, — хмыкнул он, поглаживая бороду. — По нему столько разной информации.
Он сделал паузу, задумчиво глядя в пространство, словно вспоминая что-то.
— Как ты решил оправдать свои действия?
Мехмет выпрямился, расправив плечи. В его позе чувствовались гордость за принятые решения и уверенность в их правильности.
— Хайруллах бежал с южных границ в ходе операции русских. Позор, — перечислял шехзаде. — Отправил свою дочь избавиться от дипломата. Этого больше чем достаточно, чтобы его казнить. На русского натравили ассасинов, и мы потеряли их, отец. Ещё и наши люди пострадали. Словно этого им мало, связали с пиратами и потопили нашу «Жемчужину». Арестовали дипломата и нарушили закон. Бросили его в тюрьму, а там — в серую зону…
Султан слушал сына внимательно, но в его глазах мелькало что-то похожее на скуку. Он уже знает всё, что собирается сказать Мехмет, и просто позволяет ему говорить из уважения.
— Занимательный мальчик, — покачал головой султан. — В таком возрасте и столько умений и достижений… Был бы он на нашей стороне.
Эти слова прозвучали с нотками сожаления, будто правитель действительно расстроен, что такой талантливый человек родился не в его стране.
— Пытались его осудить, и ещё незаконная дуэль, — никак не отреагировал на слова отца Мехмет. — Всего этого хватит для казни не только Нишанджи, но и рода.
— Остановись! — поднял руку правитель, и его голос впервые зазвучал твёрдо и властно. — Их не трогать. Забудь. Узнаю…
