— Об этом позаботится моя жена, — кивнул в сторону Зейнаб. — У неё есть связи с местными торговцами в Бахчисарае. К тому же часть продуктов мы будем закупать напрямую у жителей деревни.
Турчанка слегка наклонила голову, принимая поручение.
— Хорошо, — Ростовский отпил из чашки. — Теперь о главном. Мне нужно лично объявить жителям о нашем соглашении, чтобы они понимали: это не оккупация, а взаимовыгодное сотрудничество.
Наша игра не только для императора, но и для султана. И раз всё, что случилось, — «гениальный план Ростовского», то его нужно закончить правильно.
— Сделаем это утром, — предложил я. — Соберём всех на площади. Вы выступите, затем скажет несколько слов моя жена. Так покажем единство наших намерений.
— Согласен, — кивнул генерал. — Чем раньше мы начнём, тем лучше.
Следующий час провели, обсуждая детали: расположение постов, графики патрулирования, правила взаимодействия солдат с местными жителями. Сосулькин делал заметки, иногда вставляя свои предложения.
Зейнаб слушала молча, но я видел, как в её глазах сменяются эмоции: удивление, сомнение, злость. Она явно не ожидала такого поворота событий.
Когда основные вопросы были решены, Ростовский откинулся на спинку стула.
— Что ж, думаю, на первое время достаточно, — сказал он, поглаживая подбородок. — Остальное доработаем по ходу дела.
— Где вы планируете разместиться на ночь, Ваше Высочество? — спросил я.
— Здесь, — ответил князь. — Хочу лично увидеть, как пройдёт объявление, а потом вернусь в лагерь.
Я кивнул и повернулся к Зейнаб:
— Подготовь комнату для генерала и подполковника.
Девушка плавно поднялась и удалилась, отдавая распоряжения служанкам.
— Необычная женщина, — заметил Ростовский, когда мы остались одни. — Не похожа на тех турчанок, которых встречал раньше.
— Она из высшего общества, — пояснил я. — Дочь одного из приближённых султана.
— И, тем не менее, теперь она твоя жена, — усмехнулся генерал. — Потрясающий поворот судьбы, не находишь?
Я пожал плечами:
— Война порождает странные союзы.
— Это верно, — кивнул князь, и в его глазах мелькнула задумчивость. — Очень верно, Магинский.
Сосулькин поднялся, ссылаясь на необходимость проверить размещение солдат сопровождения. Как только он вышел, Ростовский наклонился ближе.
— Ты ведь понимаешь, я согласился с твоим планом не только потому, что у нас нет выбора? — спросил он тихо.
— А почему ещё?
— Потому что это даёт нам возможность контролировать ситуацию, — пояснил князь. — Держать руку на пульсе. Если бы я отказался, ты всё равно продолжил бы свою игру, но уже без нашего участия.
Проницательно. Очень проницательно.
— Я действовал бы в интересах империи, — ответил осторожно.
— В своих интересах, — поправил меня Ростовский, — которые пока совпадают с интересами империи. Но как долго это продлится, Магинский?
Я выдержал его взгляд.
— Ровно столько, сколько империя будет действовать в интересах своих граждан, Ваше Высочество, — ответил тихо.
Генерал долго смотрел на меня, словно пытаясь что-то прочесть в моём лице. Затем слегка кивнул, принимая ответ.
— Справедливо, — произнёс он наконец. — Очень справедливо, граф.
На этом наш разговор прервался. Вернулся Сосулькин, а за ним появилась Зейнаб, сообщая, что комнаты готовы.
Ночь прошла спокойно. На рассвете весть о том, что великий русский генерал будет говорить с жителями, облетела все шесть деревень. Люди потянулись на центральную площадь.
Утро встретило нас прохладным туманом, окутавшим деревню серой дымкой. Солнце едва пробивалось сквозь облака, бросая тусклые лучи на жителей. К восьми часам площадь была заполнена. Здесь собралась молчаливая толпа в потрёпанных одеждах, с настороженными взглядами и замкнутыми лицами.
Ростовский вышел из дома ровно в восемь. На нём был парадный мундир, а ордена и медали блестели в скудном свете. Я и Сосулькин следовали за ним, Зейнаб держалась чуть подальше.
Князь поднялся на импровизированную трибуну. Толпа замерла, затаив дыхание. Даже дети притихли.
— Жители этих земель, — начал Ростовский, и его голос, привыкший отдавать приказы на поле боя, легко разнёсся по площади. — Я, генерал южных армий Российской империи Михаил Григорьевич Ростовский, объявляю, что отныне эти территории находятся под совместной защитой.
Сосулькин переводил его слова на турецкий.
— Наш мирный договор с Османской империей, — продолжал генерал, — предусматривает сотрудничество и поддержку пограничных территорий. Граф Магинский, ваш бей и правитель этих земель, предложил разместить русские войска для обеспечения безопасности и процветания.
При упоминании меня люди обернулись, ища глазами. Я слегка кивнул, подтверждая слова Ростовского.
— Это не оккупация, — подчеркнул князь. — Это сотрудничество. Русские солдаты будут здесь не для притеснения, а для обороны. Они помогут в восстановлении деревень, защитят от набегов и бандитов. Взамен мы будем покупать продукты и товары, произведённые вашими руками.
Толпа зашепталась. Я видел, как на лицах людей появляется недоверчивое удивление. Для них, привыкших бояться русских, такой поворот был неожиданным.
