Отсалютовал и направился к выходу, чувствуя, как в голове роятся десятки мыслей и планов. Игра началась, и первый ход я сделал успешно.
Ровно через час стоял у главных ворот лагеря. Ночь выдалась прохладной, с неба падали редкие капли — начинался мелкий дождь. Я поднял воротник мундира, защищаясь от ветра. Две машины уже ждали, их фары прорезали темноту.
Ростовский появился минута в минуту, как и положено военному его ранга. Сопровождал генерала небольшой эскорт — пять солдат и Сосулькин. Все при полном параде, с оружием.
— Готов, граф? — спросил князь, подойдя ко мне.
В голосе генерала звучала лёгкая насмешка, словно ему доставляло удовольствие называть меня новым титулом.
— Так точно, Ваше Высочество, — кивнул я.
Мы сели в первую машину — я, Ростовский и Сосулькин. Водитель — молчаливый сержант с жёстким, словно высеченным из камня лицом — завёл двигатель. Остальные солдаты расселись во втором автомобиле.
— На границу, — приказал князь.
Колонна тронулась, медленно выдвигаясь за пределы лагеря. Мы ехали молча, каждый погружённый в свои мысли.
— И как тебе твои новые подданные? — нарушил молчание Ростовский, глядя в окно.
— Напуганные, нищие, измождённые, — пожал плечами. — Как и все, кто пережил войну. Но они работящие и благодарные за любую помощь.
Князь хмыкнул.
— Ты говоришь о них, как настоящий земельный аристократ. Уже успел проникнуться ответственностью?
Я не ответил сразу, обдумывая слова. У Ростовского была удивительная способность превращать обычные вопросы в ловушки.
— В моём понимании, — сказал наконец, — земельный аристократ должен заботиться о тех, кто живёт на его земле. Иначе какой смысл?
Сосулькин, сидевший рядом, бросил на меня странный взгляд.
— Благородные мысли, — заметил он. — Особенно для того, кто получил землю от врага.
— Земля не бывает вражеской или дружеской, — возразил я. — Она просто есть. А люди… Люди везде одинаковые. Им нужно питаться, пить, где-то жить. И если я могу обеспечить безопасность и процветание, то какая разница, по какую сторону границы они находятся?
Машина подпрыгнула на особенно глубокой яме, и все вцепились в поручни.
— Граф-философ, — усмехнулся Ростовский. — Редкое сочетание.
Я промолчал. Меня непросто поймать в разговоре.
Путь до границы занял около часа. Мы пересекли её без проблем. Ещё полчаса тряской езды, и вдалеке показались огоньки деревни.
— Странно, — нахмурился Сосулькин. — Почему в столь поздний час ещё свет?
— Потому что их бей вернулся, — ответил я, — и привёз с собой русских солдат. Думаете, они после такого спокойно уснут?
Машина медленно въехала в деревню. Вдоль дороги стояли люди — мужчины, женщины, старики, дети. Они держали самодельные факелы, освещая нам путь. Лица — напряжённые, испуганные, но любопытные.
Автомобиль остановился. Первым вышел я, за мной — Ростовский и Сосулькин. Генерал огляделся, оценивая обстановку. Его взгляд скользил по домам, жителям, выискивая потенциальные угрозы и стратегические точки.
Из толпы выступила Зейнаб. Она была в простом тёмном платье, но даже в таком наряде выглядела как принцесса среди крестьян. Вокруг девушки суетились служанки.
— Это она? — уточнил Ростовский, не сводя глаз с турчанки.
— Да, — кивнул я. — Зейнаб Хандан-султан бинт Хайруллаха, дочь Нишанджи. Моя… жена.
Последнее слово далось мне с трудом: всё ещё не привык к этому факту.
Зейнаб приблизилась, остановившись в паре шагов. Она глубоко поклонилась, демонстрируя уважение.
— Приветствую вас, великий генерал! — произнесла на чистом русском, быстро изучив погоны и нашивки того, кто стоит перед ней. — Добро пожаловать на земли моего мужа!
Ростовский слегка склонил голову в ответ. Его лицо оставалось невозмутимым, но я заметил промелькнувшее в глазах удивление. Видимо, не ожидал, что турчанка говорит на русском языке.
— Благодарю за гостеприимство! — ответил он сдержанно. — Надеюсь, наше присутствие не доставит вам неудобств.
— Всё, что приносит пользу этим землям, не может быть неудобством, — ответила Зейнаб с лёгкой улыбкой.
Я с удивлением наблюдал за этим обменом любезностями. Моя жена держалась достойно, без страха, но и без высокомерия. Идеальный баланс.
— Предлагаю пройти в дом, — сказал я, указывая на главное здание деревни. — Там теплее и спокойнее.
Ростовский кивнул:
— Ведите, граф.
Мы двинулись к дому. Внутри было тепло и сухо. Слуги быстро накрыли стол: простая, но сытная еда, горячий чай. Ростовский и Сосулькин сели, не снимая мундиры. Зейнаб заняла место слева от меня, сохраняя идеальную осанку.
— Итак, — начал генерал, переходя сразу к делу, — здесь будут размещены наши войска?
— Нет, — покачал я головой. — Для солдат построим отдельный лагерь в километре отсюда. Уже присмотрел место — возвышенность с хорошим обзором. Оттуда видны и граница, и деревня.
Ростовский кивнул, одобряя выбор.
— Сколько времени займёт строительство? — спросил он.
— При должном финансировании и с помощью местных — неделя, — ответил я. — Пока солдаты могут размещаться в палатках.
— Приемлемо, — согласился князь. — А продовольствие?
