— Предательством… — выдохнул театрально майор, поднимая руки к потолку. — Доступ к земле закрыт, кристаллы не добываются, деньги не поступают, нападение на людей императора — вот цена вашей благодарности. И ведь это только начало.
Присяжные переглянулись, в их взглядах читалось осуждение. Каменев умело играл на эмоциях, выставляя меня неблагодарным предателем.
— Всё! — поднял руку судья. — Сядьте. Думаю, стоит дать слово графу.
— Как прикажете, — кивнул Каменев и сел, довольный собой.
Настала моя очередь. Я встал медленно, собираясь с мыслями. Оглядел зал, присяжных, судью. Все смотрели на меня выжидающе.
Шереметев откинулся назад, скрестив руки на груди. Его взгляд стал внимательнее — профессиональный военный оценивал, как противник будет защищаться.
Багратион наклонился вперёд, положив подбородок на сцепленные пальцы. В холодных глазах мелькнул интерес — палач хотел посмотреть, как жертва будет бороться.
Нессельроде отложил ручку и полностью сосредоточился на мне. Его аристократическое лицо было непроницаемым, но в глазах читалось любопытство.
— Что ж… — хмыкнул я. — Хорошая история. Очень… Но у меня тоже есть своя.
Пауза. Дал словам повиснуть в воздухе, привлечь внимание.
— Итак, было ли зафиксировано, что предыдущий ставленник императора состоял в сговоре с другими родами против меня?
Первый удар, и сразу в болевую точку — коррупция во власти.
— Дело ведётся, — холодно ответил обвинитель, стараясь уйти от прямого ответа.
— Я не об этом спросил, — остановился рядом со столом, глядя майору прямо в глаза. — Вы же профессионал, в отличие от меня, дилетанта. Есть ли обвинение в том, что господин Запашный превышал полномочия и состоял в сговоре с другими родами?
Каменев заколебался. Отрицать нельзя — документы есть, подтвердить — значит, признать, что система дала сбой.
— Да! — фыркнул он с раздражением.
Отлично! Первая брешь в обвинении пробита.
— Итак, господа земельные аристократы и военные, — повернулся к присяжным, встречаясь взглядом с каждым. — Вот и начало истории. Ставленник императора, тот, кому мы должны доверять, пошёл против меня и моего рода. Такой вот я предатель.
Усмехнулся, давая сарказму прозвучать в полной мере.
Реакция была мгновенной. Шереметев выпрямился, его брови сошлись к переносице. Для кадрового офицера коррупция среди начальства — болезненная тема.
Багратион наклонил голову, изучая меня с новым интересом. В его глазах мелькнуло понимание.
Нессельроде взял ручку и что-то быстро записал. Лицо присяжного оставалось невозмутимым, но пальцы сжались сильнее.
— Следующий вопрос, господин обвинитель, — я продолжил наступление. — Позволил ли он находиться монголам в нашей империи?
— Это решение императора! — тут же возмутился майор, и голос его поднялся на октаву.
— Мне плевать, чьё это было решение, — хмыкнул я, усиливая давление. — Да или нет?
Снова ставлю в рамки односложного ответа. Пусть попробует увильнуть.
— Да! — выпалил обвинитель, думая, что поймал меня в ловушку.
— Нападали ли монголы на мой род? — прозвучал следующий вопрос. Я не давал времени на раздумья.
— Это была провокация. Расследование до сих пор ведётся, — снова заладил он, повторяя заученную формулировку.
— Суд, прошу объяснить, как должен отвечать обвинитель, — повернулся к мужику в мантии с вежливой улыбкой.
Судья поморщился. Попытка Каменева увернуться от прямого ответа выглядела непрофессионально.
— Да, на ваш род нападали монголы, — согласился он нехотя, сжав зубы.
Отлично. Ещё один факт зафиксирован.
— Итак, что у нас выходит? — я повернулся к присяжным, расставляя руки в театральном жесте. — Ставленник императора плетёт против меня интриги, разрешает монголам заехать на территорию нашей страны. Потом они нападают на мой род. И предатель я? Хотя это же было решение императора. Хм…
Сделал паузу, изображая глубокие размышления.
— Странно выходит. После этого должен был упасть в ноги и отдать свою жилу? Да, усилил свою позицию из-за действий против меня.
Остановился и посмотрел на военных земельных аристократов. Чаша весов качнулась в мою сторону.
Шереметев медленно кивнул. Логика военного: если на тебя напали, защищайся всеми доступными средствами.
Багратион прищурился задумчиво. В его холодных глазах мелькнуло одобрение. Палач уважал жертву, которая не сдаётся без боя.
Нессельроде делал пометки на бумаге быстрыми движениями. Он выглядел беспристрастным, но в глазах читался профессиональный интерес.
— Совсем забыл добавить… — я шмыгнул носом, изображая внезапно возникшее в мыслях воспоминание. — Когда нападали монголы, ни ставленник императора, ни СБИ не помогли мне. Вот такая вот поддержка и милость императора.
Последние слова произнёс с едва заметной горечью. Предательство — тема болезненная для всех военных.
— Магинский! — оборвал меня судья резким окриком. — Следите за языком.
— А что я сказал? — поднял бровь с невинным видом. — Это констатация фактов и ответ на слова обвинителя.
— Я вас предупредил, — холодно произнёс мужик в мантии.
