В зале повисла атмосфера, которую я знал. В прошлой жизни она часто возникала после того, как моя страна захватывала другие. Присяжные были готовы вынести приговор прямо сейчас, без дальнейших разбирательств.
Каменев торжествовал. Его план сработал идеально. Сначала дать мне возможность выступить, завоевать симпатию присяжных, а потом одним ударом всё разрушить.
Судья поднял молоток, готовясь закрыть заседание. На его лице читалось удовлетворение: дело решено, справедливость восторжествовала.
Но в этот момент… Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Звук эхом прокатился по залу, заставив всех вздрогнуть.
— Прошу остановить слушание! — прозвучал хриплый, но решительный голос.
Все взгляды устремились ко входу. На пороге стоял человек, больше похожий на живого мертвеца.
Это был Сюсюкин… С перебинтованной головой и лицом, слившимся в один сплошной синяк. Левый глаз заплыл, правая рука висела на перевязи. Костюм изорван, ботинки в грязи. Но он стоял. И в его глазах пылал огонь, который не могли погасить никакие травмы.
— Я адвокат подсудимого, — прохрипел Эдуард Эдикович, делая шаг в зал, — и слушание без моего присутствия считается незаконным!
Каменев побледнел, как полотно. Его торжествующая улыбка сползла с лица, словно её стёрли тряпкой.
Судья выронил молоток. Звон металла о дерево разнёсся по мёртвой тишине зала.Присяжные замерли, уставившись на призрак, ворвавшийся в их размеренный мир.
Сюсюкин сделал ещё шаг, пошатнулся. Портфель выскользнул из его руки и упал на пол с глухим стуком. А потом он сам рухнул лицом вниз.
В зале повисла тишина. Судья, присяжные, обвинители, я — все мы несколько мгновений просто смотрели на Сюсюкина.
Мой адвокат не двигался. Лицо его перед падением было бледное, как мел, не считая синяков. Судя по всему, у Эдуарда Эдиковича ещё и пошла кровь, но перед этим глаза горели решимостью. Да уж, мой адвокат может… Тут без вопросов, эффектное появление, прям как я.
Вскочил из-за стола. Стул с грохотом опрокинулся назад. Тут же напряглась охрана — пятеро мужиков в тёмной форме дёрнулись к кобурам, ещё двое загородили путь к выходу из зала
Я направился к Сюсюкину. Сделал три больших шага через проход между столами, и меня попытались остановить: охранник преградил путь. Здоровый парень, пару метров ростом. Руки, как лопаты.
Ударил ему в колено. Хруст. Мужик завыл и согнулся. Сразу добавил локтем в висок, и он отключился на лету.
Второй полез с дубинкой. Замах сверху вниз, подставил предплечье, принял удар на кость. Больно, но терпимо. Тут же ответный — кулаком в кадык. Охранник схватился за горло, задыхаясь, и я добил его коленом в солнечное сплетение.
Третий попытался схватить сзади — обхватил руками за грудь. Я резко откинул голову назад и попал затылком ему в нос. Хруст хрящей, брызги крови, но хватка ослабла. Освободился, развернулся и врезал правой в челюсть. Мужик отлетел к стене.
Четвёртый и пятый действовали слаженно — справа и слева одновременно. Я присел, пропустил удары над головой. Подсечка правой ногой, и один упал. Вскочил, левой рукой блокировал дубинку второго, правой врезал в печень. Охранник согнулся пополам.
Шестой целился из табельного револьвера, но руки тряслись. Стресс, опыта маловато. Рванул к нему, пока тот думал, и сбил прицел ударом в запястье. Оружие полетело в сторону. Я захватил мужика за воротник, ударил коленом в живот. Потом ещё раз. И ещё.
Последний попытался атаковать меня в лоб. Схватил его за плечо, развернул, удар в переносицу основанием ладони. Кровь хлынула рекой. Мужик рухнул, как подкошенный.
Тем временем двое продолжали закрывать выход, словно я планировал сбежать. Охрана действовала на инстинктах, к ним претензий нет.
— Схватить его! — заорал Каменев.
Майор вскочил из-за стола. Лицо его стало красным от возмущения, вены на шее вздулись, глаза налились кровью.
— Ваша честь, гляньте, что происходит! — продолжал орать, тыча пальцем в мою сторону. — Вот он, обвиняемый, во всей красе. Пытается сбежать и нападает на охрану суда.
Я схватил Сюсюкина под мышки — осторожно, чтобы не навредить. Мужик был лёгкий, словно пушинка. И потащил его к нашему столу. Адвокат не сопротивлялся, только застонал, когда я перемещал.
Аккуратно бросил тело на стул. Сюсюкин откинулся на спинку. Глаза его были закрыты, дыхание — поверхностное, но живой.
— Ваша честь! — продолжал орать майор. Голос сорвался на фальцет, истерика нарастала с каждой секундой.
— Да заткнись ты! — рявкнул я.
Каменев аж подпрыгнул. Рот открыл, но слов не нашёл, только хлопал губами, как рыба.
— Балаган! — взвизгнул он наконец. — Немедленно арестовать графа, заключить его под стражу и не разрешать присутствовать на суде.
— Тихо! — вмешался Шереметев.
Граф поднялся с места присяжных. Мужчина лет пятидесяти, с сединой в бороде. Военная выправка, твёрдый взгляд, на груди — ордена за участие в походах. Настоящий вояка.
Присяжный спустился и оказался рядом со мной. Движения его были уверенными, спокойными — никакой паники. Видно, что драки графа не пугают.
