Я глянул на Сюсюкина. К нему добавить моих охотников, оружие, и можно идти склонять города. Начал всерьёз думать о том, чтобы принять его в род. Мужик обладает редким сочетанием — острым умом и железной волей, плюс профессионализм высшего класса. Такие люди на дороге не валяются.
Ожидание продлилось недолго. Через пятнадцать минут вернулся судья. Лицо у него было кислое, походка тяжёлая.
— Всем встать! — объявили в зале.
Мы поднялись. Сюсюкин держался уверенно, я тоже чувствовал себя спокойно.
— Суд вынес решение, — читал с листа судья монотонным голосом. — Сегодняшнее слушание отменено.
— Что⁈ — выдохнул Каменев.
Майор побледнел как мел. Видно, рассчитывал на другой исход.
— Тишина! — оборвал его мужик в мантии.
Он говорил нехотя, словно каждое слово давалось с трудом.
— Завтра состоится новое слушание, состав присяжных останется тем же, — продолжил и посмотрел на Сюсюкина. — Я лично поговорю с каждым и убежусь, что сегодняшние события они не будут брать в расчёт. Найти других земельных аристократов, да и ещё военных, так быстро не получится. Отменять суд я не буду! Поэтому либо так… Либо…
Он не договорил, но смысл был ясен. Никак.
— Мы согласны! — тут же ответил мой адвокат. Сюсюкин кивнул решительно.
— Магинскому Павлу Александровичу будут возвращены пять миллионов пятьсот тысяч, — читал дальше мужик в мантии. — Штрафы аннулированы. Также суд возмещает подсудимому миллион за принесённые неудобства.
Неплохо. Шесть с половиной миллионов компенсации. Адвокат хорошо поработал.
— Сюсюкину Эдуарду Эдиковичу разрешено остаться в камере с подсудимым на всё время процесса, — продолжал судья. — Суд не будет тратить деньги на его содержание. От вас требуется письменное разрешение. В отличие от Магинского, вы можете покинуть камеру в любое время. На этом… Сегодняшний день… Закончен!
— Всем встать! — прозвучало в зале.
Мы поднялись. Судья поспешил покинуть зал, не желая больше здесь находиться.
— Ваша честь! — подал голос Каменев.
Майор вскочил со своего места. Лицо отчаянное, глаза горят лихорадочным блеском.
— Меня поставили в невыгодные условия! — продолжал он. — Подсудимый и адвокат знают мою линию. Присяжные, как бы вы ни говорили с ними, — тоже.
— Это не моя проблема, майор, — поморщился мужик. — Не нужно было лишать подсудимого права на адвоката и врать ему.
— Но я не врал! — тут же сжал руку военный. — Мне так доложили!
— И снова не моя проблема, — пожал плечами судья.
Каменев понял, что поддержки не будет. Лицо его исказилось от злости.
— Я требую завтра на слушании князя Ростовского! — оскалился майор. — По нашим данным, он в столице.
Тут судья остановился как вкопанный. Лицо его побелело, на лбу выступила испарина.
— Олег Игоревич, вы уверены, что хотите допросить князя? — голос дрожал. — Понимаете уровень?
— Да, ваша честь! — кивнул он упрямо.
— Хорошо, — согласился судья после долгой паузы. — Я пошлю сегодня же приглашение, но буду следить за вами. Оскорбление или хоть что-то, что выйдет за рамки дела, и тут же отпущу князя, а вас задержу за неуважение к монаршей семье. Вы это понимаете?
— Да! — согласился Каменев решительно.
Мужик в мантии покачал головой и ушёл. Майор тоже покинул зал со своим помощником. А я сидел и думал.
Большую игру они затеяли, раз даже Ростовского позвали. У нас теперь есть их карты и то, что они попытаются провернуть. Вот только как это всё отбить? Тогда меня ловко провели с этим договором.
Нас с Сюсюкиным сопроводили до камеры. Тот же коридор, те же железные двери с номерами. Охранники молчали — видимо, слышали о сегодняшних событиях и не хотели лишних проблем.
Адвокат тут же бросился что-то писать за столом. Разложил документы, достал карандаш, склонился над бумагами. Работал сосредоточенно, забыв обо всём остальном.
А я уселся на кровать. Пружины заскрипели под весом. Откинулся на подушку и уставился в потолок. Серые пятна от сырости, трещина в углу.
Думал о произошедшем. События развивались стремительно, но по чужому сценарию. Мои противники явно планировали это заранее. Слишком всё отлажено. Сначала они напугали всех крупных адвокатов, затем попытались убрать Сюсюкина. Когда это не сработало, перешли к плану «Б» — привлечь Ростовского.
Зачем им генерал? Что он может рассказать такого, что похоронит меня окончательно? Да и самого князя прижали неплохо. Будет ли он на моей стороне, когда у самого проблемы? Не уверен, я ему никто.
— Какие у нас шансы? — спросил я, не отрываясь от потолка.
Сюсюкин поднял голову от бумаг. Очки съехали на кончик носа, волосы растрёпаны. Выглядел он усталым, но сосредоточенным.
— Честно? — поднял бровь адвокат. — Не самые хорошие. Считайте, от всего, что было раньше, мы отбились. Нападение на людей императора, договор с монархом о жиле — это вам прицепят, только если мы проиграем.
— Хоть какие-то плюсы, — хмыкнул я.
