— Но вот со сговором против империи… — покачал головой Сюсюкин. — Тем более, что генерала разжаловали, точнее, не так — его просто сместили, что по факту то же самое. Ваша миссия, титул, земли и жена… Признаюсь честно, пока у меня нет идей, как это всё вывернуть в нашу пользу.
— Обнадёживает, — кивнул я.
Но мне было нестрашно. За всю свою жизнь я выходил из ситуаций и похуже. Главное — не паниковать и думать холодно.
— Не переживайте, — вскочил Сюсюкин. — Завтра костьми лягу, но сделаю всё. Найду в их словах противоречия, поймаю на лжи, запутаю в показаниях.
Адвокат горел энтузиазмом. Для него это был вызов, возможность показать класс. Азартный человек.
— Даже не сомневаюсь, — выдохнул я. — Нужен план «Б».
— Какой он, позвольте спросить? — напрягся всем телом адвокат.
Сюсюкин отложил карандаш и повернулся ко мне. В глазах его читалось беспокойство.
— Побег из столицы и потом война, — хрустнул шеей.
Эдуард Эдикович побледнел, потом вскочил, что-то хотел сказать, но промолчал. Опустился на стул и продолжил писать молча. А я не шутил.
Садиться в тюрьму? Отдавать род, земли, титул? После всего, что я прошёл и сделал? Никогда! Если нужно, буду биться хоть с целой империей. У меня есть люди, оружие, деньги, ещё монстры. Посмотрим, как у них легко получится избавиться от меня.
Конечно, шансы небольшие. Но лучше умереть в бою, чем гнить в тюрьме. А если повезёт, то можно и выиграть. История знает примеры, когда маленькие государства побеждали большие. Во всяком случае, в моей прошлой жизни так было. Сжал кулак и улыбнулся.
Время потянулось. В камере не понимаешь, какой сейчас час. Нет окон, только лампа под потолком — слабый жёлтый свет, дрожащий и тусклый.
Сюсюкин работал над завтрашним делом, а я планировал свои планы «В», «Г» и «Д». Но пока главная ставка на адвоката. Мужик профессионал, может творить чудеса в суде. А военные присяжные уже видели, кто я. Посмотрим, что из этого выйдет.
В какой-то момент юрист вырубился прямо за столом. Голова упала на бумаги, очки съехали. Дыхание ровное, спокойное — усталость взяла своё.
Встал и переместил его на кровать — осторожно, чтобы не разбудить. Укрыл одеялом. Умылся холодной водой из рукомойника и посмотрел в зеркало. Лицо усталое, но решительное, глаза горят. Внутри спокойно и ясно. Не из таких передряг выбирался. Да чего уж там, выжил даже после встречи с демоном преисподней.
Дверь в камеру открылась. Скрипнули петли, лязгнул замок. В проёме появилась знакомая фигура.
— Ваше высочество? — вытянулся я.
Ростовский. Генерал собственной персоной. В дорогом плаще, с тростью в руке. Выглядел он элегантно, но был уставшим.
— Магинский… — хмыкнул Ростовский и зашёл в камеру. — Не думал, что буду ходить по камерам в суде. Да уж… Низко пал, да?
Он оглядел помещение с любопытством — стены, койку, стол.
— Никак нет, — покачал головой я. — Спасибо! — кивнул на спящего адвоката.
Мне махнули рукой, но со взглядом, что потом рассчитаешься. Услуги Амбиверы не бесплатны.
— Что вас сюда привело? — поинтересовался я.
— Наше с тобой дело, Магинский, — хмыкнул мужик и сел за стол. — Меня прижали, но я этого не потерплю. Поэтому завтра на суде ты не просто выиграешь!
Князь достал из портфеля бутылку коньяка и пачку сигарет — дорогие, элитные. Пепельница появилась на столе словно по волшебству. Он тут же закурил и разлил алкоголь в два стакана. Первый выпил, ничего не говоря. Налил ещё и половину осушил. Посмотрел на меня и кивнул.
Я поднял свой бокал, отпил немного и вернул на место, а князь уже наливал себе третий. Да уж, похоже, всё серьёзнее, чем я думал.
— Завтра мы ударим по империи, но так, чтобы её защитить, — продолжал Ростовский, затягиваясь. — Мой брат зря решил так нагло идти против меня. Ой зря… Не хотел я этого делать, но другого пути нет.
— Что вы задумали? — улыбнулся я.
Генерал явно планировал что-то масштабное — игру на самом верху.
— Вершить историю, — выпил князь и затянулся сигаретой. — Буди своего головастика, пусть подключается. Нужно всё это хорошо обставить, чтобы комар носа не подточил.
Ростовский ушёл.
Я сидел на краю кровати и смотрел на закрытую дверь. В камере повисла тишина, которая давила на плечи.
Сюсюкин склонился над бумагами. Писал что-то, зачёркивал, снова писал, рука его дрожала, а карандаш скрипел по листу.
Мы не спали всю ночь. После ухода князя работали до утра, обсуждали каждый пункт, каждую формулировку. То, что предложил Ростовский, было… безумием. За последние… Да вроде никто такого не делал. Это дерзко до невозможности.
Я потёр лицо руками. Глаза горели от усталости, веки стали тяжёлыми, как свинец, в голове стучало. Но спать не хотелось, слишком много мыслей крутилось в башке.
Если всё получится… Жизнь изменится полностью. С другой стороны, если провалимся… Тогда конец.
— Готово, — хрипло сказал Сюсюкин.
Он поднял голову от бумаг. Лицо его было серым от усталости, очки съехали на кончик носа. Глаза красные, воспалённые, прям как у меня. Губы потрескались. Выглядел он так, словно неделю не спал.
— Что готово? — спросил я.
