Она стояла прямо, вздёрнув подбородок. Я уже и забыл, как в человеческом облике совсем не похожа на грозную королеву скорпикозов, — хрупкая девушка с огромными чёрными глазами и тонкими запястьями.
— Мне необходимо то зелье, которое ты давал тогда, — начала она ускоряться и усиливать напор. — Я хочу сама иметь возможность менять свою форму. Это раз! Потому что мне нужно охотиться. Мои инстинкты, потребности… Да и вообще, я теряю навыки.
Её речь звучала отрывисто, словно телеграф. Фразы короткие, чёткие — издержки недавнего освоения человеческой речи. В глазах девушки полыхал огонь нетерпения и жажды действия.
Закрыл веки. Моё кольцо немного вспыхнуло. Вытащил из него бутылёк с противоядием против некроматической энергии, положил на стол.
— Вот, — кивнул на флакон.
Лахтина замолкла. Смотрела на меня и на мой подарок. В её глазах мелькнуло удивление, она явно не ожидала, что я так легко соглашусь.
— Что-то ещё? — уточнил.
— Мне нужно будет скоро вернуться в свою серую зону, — заявила королева.
— Зачем? — выдохнул я.
— Это нужно, важно, необходимо! — чуть смутилась девушка. — Это важно!
Её пальцы нервно теребили край платья. Что-то с Лахтиной явно происходит. Что-то, о чём она не хочет говорить прямо.
— А я тут при чём?
— Ты отправишься со мной! — безапелляционно заключила.
В её голосе звучали властные нотки королевы, привыкшей отдавать приказы. Забавно видеть такую самоуверенность в хрупком человеческом теле.
— Потом, — махнул рукой. — Дальше?
Мне сейчас не до путешествий в серую зону, хватает проблем и на этой стороне. Но полностью отказывать Лахтине не стал. Со своим характером она может и сама отправиться, что будет ещё хуже.
— Дорогой муж, — сделала шаг вперёд Елена.
Она была прекрасна, как всегда. Блондинка с голубыми глазами, совершенными чертами лица. Её фигура — идеальные изгибы, тонкая талия, высокая грудь — могла свести с ума любого мужчину. И за этой красотой скрывалась сущность перевёртыша — создания, способного одним движением превратиться в чудовище.
— Есть хорошие новости, которые стали возможными благодаря работе каждой из нас. Фирата и Тарим научились принимать свои истинные обличья.
В её голосе звучала неприкрытая гордость.
— Наконец-то! — улыбнулся я. — Отличная новость. Жаль, что одна.
Действительно хорошая. Чем больше у меня боеспособных существ, тем лучше. В нашем положении каждый на вес золота.
— Мы рады, что можем быть вам полезны, — поклонились Фирата и Тарим.
— И ждём награды! — привлекла внимание Вероника, делая шаг вперёд.
Её голос стал ниже, бархатистее. Она намеренно покачивала бёдрами, приближаясь к столу. Глаза сияли предвкушением, а полные губы изогнулись в соблазнительной улыбке.
— Мы соскучились, и у нас есть потребности.
На слове «потребности» она сделала особое ударение, придавая ему недвусмысленный подтекст. Взгляд скользнул по моему телу, и в глазах девушки промелькнуло разочарование.
Поднял взгляд и потом указал на свой облик.
— Ничего не смущает? — вопрос повис в воздухе.
Вероника замерла, растерянно моргнула. Кажется, в пылу желания она забыла о моём нынешнем состоянии.
— О… — осеклась, не зная, что сказать дальше.
Неловкое молчание затянулось. Перевёртыши переглянулись между собой, не понимая, как реагировать. Тарим даже слегка покраснел, отводя взгляд.
Так, пора немного пополнить свою армию. Вышел из-за стола и подошёл к моим гуталиновым подопечным. Кольцо засветилось, и я переместил брата и сестру.
Посмотрел на Лахтину. Она пыталась что-то сказать, но тоже растворилась в сиянии артефакта. Пусть отдохнёт и успокоится.
— Изольда? — спросил я.
— Это разговор без лишних ушей, — тут же ответила дама.
Кивнул. Показал Веронике и Елене, чтобы оставили нас. Перевёртыши почему-то покраснели, но послушались. Вероника бросила через плечо многообещающий взгляд, словно говоря: «Мы ещё вернёмся к этому разговору».
Я подошёл к дяде Стёпе, который молча ждал своей очереди. В нынешнем состоянии — объединённом с Лампой — он выглядел странно. Черты лица постоянно менялись, словно лепились заново: то проступал облик рыжего мальчишки, то суровое выражение взрослого алхимика.
— Слушаю, — произнёс шёпотом.
— Рыженький и я… — лицо алхимика стало серьёзным. — Мы не сможем никогда разделиться, души наши соединились навечно. Я перепробовал всё.
В его глазах промелькнула тоска. Он не просто говорил, а признавался в поражении. Для алхимика такого уровня признать своё бессилие было почти физически больно.
— Главное, что оба живы, — парировал я.
— Это да… — кивнул и поморщился мужик. — Всю, сука, жизнь мечтал объединиться с сопляком, и так до самого конца.
Язвительность была его защитной реакцией. За ней скрывались настоящая боль и страх перед будущим. Я видел, как временами руки Лампы дрожали, — то ли от перенапряжения, то ли от внутренней борьбы двух сознаний.
— Всё? — прервал его.
— Нет! Помнишь, ты мне оставил степного ползуна и те металлические слепки из тел? — тут же собрался дядя Стёпа. — Кое-что вышло приготовить из них. Очень интересные штуки получились.
