Глубокие шрамы пересекали его скулы, щёки, лоб — карта прожитых битв. Длинные волосы, заплетённые в воинский хвост, струились, словно живые, хотя ветра не было. Глаза — нечеловеческие, вместо зрачков и радужки — сплошное белое пламя, горящее изнутри.
Мощь — вот, что излучало существо. Чистую, неразбавленную мощь. Я физически ощущал её. Голос всё ещё звучал через шаманку, но теперь я видел говорящего.
«Я великий воин! Тут мой дом», — гордость отразилась в тоне, властность.
Существо явно привыкло к поклонению, к абсолютному подчинению. Монгольские слова сами собой переводились в моей голове — ещё одна странность, которую отметил краем сознания.
— Рад за тебя. Я проездом, — ответил сухо, оценивая противника.
Глаза, руки, оружие — всё это анализировал машинально, выискивая уязвимые места. Но что может быть уязвимым у духа? Как ранить то, что уже мертво?..
Великан медленно повернул голову, взгляд белого пламени скользнул по мне. Он не просто осматривал, а проникал глубже, сквозь кожу, плоть, кости — прямо в суть. Ощущение было… Будто кто-то копается в твоих внутренностях голыми руками.
Дух усмехнулся — движение губ, обнажающее крупные, идеально ровные зубы.
«Сильная душа, пусть и не этого тела», — отметил он.
Я внутренне вздрогнул. Холодок пробежал по позвоночнику, заставив волосы на затылке встать дыбом.
«Сука! Как он узнал?» — мысленно задался вопросом.
Дух видит больше, чем должен. Он видит переселение души, то, что скрыто от обычных смертных. Плохо. Очень плохо. Если смотрит сквозь мою оболочку, что ещё может заметить? Какие ещё секреты доступны его взору?..
«На ней столько отпечатков, — продолжал дух, разглядывая меня, как редкий экспонат в музее. — Много врагов ты повстречал на своём пути».
Я молчал, сохраняя внешнее спокойствие. Внутри нарастала тревога, время на исходе. Предчувствие кричало об этом. Разговор был лишь прелюдией к чему-то худшему.
«М-м-м… — задумчиво протянул дух, наклоняя голову. — Две метки от сильных духов. Ты хороший воин».
Великан медленно поднял руку. Указал на меня длинным пальцем с почерневшим ногтем, похожим на коготь.
В воздухе возникли два символа — светящиеся, переливающиеся знаки, висящие прямо перед моей грудью. Первый напоминал сложную спираль, закручивающуюся внутрь и исчезающую в собственном центре. Второй — что-то вроде перевёрнутой звезды, лучи которой заканчивались крючками. Знаки пульсировали в такт с моим сердцебиением. С каждым ударом они становились ярче, чётче, будто впечатывались в воздух.
«Давно я тут уже жду своего времени и часа, — голос стал глубже, в нём появились нотки предвкушения. — А ты сам пришёл».
— Как чувствовал… — поморщился я.
Ситуация становится до боли знакомой. Очередное могущественное существо, желающее использовать меня в своих целях.
«По-любому сейчас будет какая-то битва на грани жизни и смерти, — мелькнуло в голове. — С чего бы ему просто со мной говорить? Они все одинаковые — сначала разговоры, потом попытка убить или подчинить».
Я осторожно потянулся к пространственному кольцу. Оно отозвалось — слабо, но связь существовала. Доступ открыт — уже хорошо. Но стоило только коснуться внутреннего пространства, как дух резко повернул голову.
«Не пытайся, — голос стал холоднее льда, тяжелее свинца. — Здесь моя воля — закон».
Порыв ветра ударил в лицо. Я отстранился от кольца, словно обжёгся. Временное отступление — не поражение, нужно больше информации.
— Чего ты хочешь? — спросил прямо. — Давай к делу.
Великан улыбнулся шире. Волосы его зашевелились, словно живые змеи. В белых глазах промелькнуло что-то похожее на голод.
«Ты узнаешь», — ответил дух.
Его рука поднялась в завораживающе-медленном жесте. Широкая ладонь с длинными пальцами раскрылась, словно цветок. В центре пульсировала точка света — крошечная звезда, рождённая из ничего.
«Это плохо», — единственная мысль возникла в голове, прежде чем мир взорвался.
Дух мгновенно исчез из поля зрения, растворился, как дым на ветру. Не успел я даже вдохнуть, как ледяной вихрь ворвался в моё тело. Боль — тотальная, всепоглощающая. Каждая клетка вспыхнула агонией, будто меня вывернули наизнанку. Мышцы напряглись до предела, грозя порваться. Сухожилия натянулись, как струны. Позвоночник выгнулся дугой.
Ощущение, будто меня выдавливают изнутри, как зубную пасту из тюбика. Давление нарастало от центра к периферии, заставляя внутренности смещаться, сжиматься. Лёгкие сократились, не давая вдохнуть. Сердце пропустило удар, затем забилось с бешеной скоростью. Из горла вырвался крик — не мой крик, чужой. Высокий, пронзительный, полный ярости и торжества одновременно.
Реальность смазалась, поплыла. Цвета потекли, формы исказились. В следующий момент я видел себя со стороны, буквально висел в воздухе в паре метров от себя.
Моё тело стояло прямо, спина неестественно выпрямлена, словно кол проглотил. Руки двигались, но не по моей воле — пальцы сжимались и разжимались, будто проверяя новое тело. Голова повернулась из стороны в сторону, шея хрустнула.
