Подошёл к шаманке. Движения неторопливые, спокойные, словно прогуливаюсь в парке, а не стою рядом с готовым убить монстром. Погладил хвост Лахтины. Хитин был тёплым, гладким под пальцами. Королева чуть вздрогнула от прикосновения, но жало осталось неподвижным.
— Ты. Подчиняться. Хозяин. Последняя попытка. Смерть! — выдал на монгольском.
Алтантуяа дрожала. Трясло всё тело от головы до ног мелкой, неконтролируемой дрожью. Пот струился по её лицу, смешиваясь со слезами, которые она не могла сдержать. Горячие капли прочерчивали дорожки по грязным щекам. Медленный и аккуратный кивок, подбородок опущен, взгляд — в землю. Покорность, смирение. Маска гордости наконец треснула, обнажив страх и желание жить.
Ну вот, совсем другое дело. Почему сразу нельзя нормально себя вести? Люди — такие сложные существа. Всегда нужно довести до края, прежде чем они начнут слушать.
Сосредоточился на кольце, и монстр исчез. Лахтина растаяла в воздухе, словно её никогда и не было.
Посмотрел на монголку. Она всё ещё дрожала, но уже не так сильно. Шок постепенно отступал, но страх остался — в глазах, в напряжённых плечах, в закушенной губе. Зрачки расширены, хотя уже не затапливают глаза полностью. В них появился проблеск разума.
Пожал плечами и развернулся. Из пространственного кольца достал ещё один комплект одежды — простую рубаху из грубой ткани, штаны, кожаный жилет. Подошёл, не смотря на неё, и развязал. Верёвки оставили красные следы на запястьях. Девушка тут же покраснела и схватила тряпки. Щёки запылали, словно в лихорадке. Умчалась за дерево и переоделась — шорох ткани, тихое дыхание.
Я же смотрел духовным зрением вокруг. Странное дело: пока никого не видно. Точнее, не так. Бестелесные есть, но они словно спят. Призраки парили в воздухе, скользили среди камней, деревьев. Полупрозрачные фигуры, бледные, размытые, но они не реагировали на нас, будто не видели. Их глаза были закрыты, движения — медленные, ленивые. Спящие духи. Как рыбы в пруду, плавающие по кругу. Странно.
Мы вернулись к нашей группе. Алтантуяа держалась позади меня на почтительном расстоянии. Шаг неуверенный, словно ноги ещё плохо слушаются. Взгляд опущен, плечи сгорблены — поза покорности, смирения.
Долго ли это продлится? Или при первой возможности её характер снова возьмёт верх? Время покажет. А пока она — мой инструмент, и я намерен его использовать.
— Спроси у неё про то, что я хотел узнать, — кивнул Жаслану.
Они начали разговаривать, причём весьма оживлённо и эмоционально. Монгол говорил быстро, жестикулируя, — руки мелькали в воздухе, словно пытались нарисовать картину.
Алтантуяа отвечала тихо, почти шёпотом. Голова всё ещё опущена, но в голосе появились нотки уверенности. Ладони иногда поднимались, рисуя в воздухе какие-то знаки — замысловатые фигуры, круги, линии. Монголка то и дело бросала на меня уже заинтересованные взгляды. Страх ещё не ушёл полностью, но к нему примешивалось любопытство. Она оценивала меня, пыталась понять, кто я такой и на что способен.
Погладил коня. Галбэрс фыркнул, уткнулся мордой в ладонь. Тёплое дыхание животного расслабляло, шерсть под пальцами — мягкая, живая, настоящая.
Хоть что-то неизменное в этом безумном мире… Вот тебе и дипломатическая миссия. Но что я ждал от тех, кто вообще хочет на меня напасть? Ничего, как доберусь до хана, там кое-что сделаю. План уже формировался в голове.
Через двадцать минут обсуждения ко мне вернулся Жаслан. Лицо его было серьёзным, сосредоточенным.
— Русский, смотри, что предложила Алтантуяа. Нам нужно принести жертву, убить одного из группы, и тогда мы сможем… — начал он.
— Нет! — оборвал его резко, категорично.
— Тогда… — улыбнулся мужик. Улыбка была странной — не весёлой, а, скорее, нервной, вынужденной. — Ты должен пролить свою кровь.
— Подробнее, — поднял бровь. Кровь? Снова кровь. Почему всегда именно она?
— Ритуал! Алтантуяа вместе со мной проведёт посвящение тебя в шаманы, — поморщился Жаслан. — Тогда духи проснутся. Много… В этом месте их очень много. И дальше нам нужно будет бежать. Быстро! Потому что они последуют за тобой — новым представителем шаманов, чтобы занять твоё тело. Мы выскакиваем, тогда шаманы атакуют. И они встретятся с тем, что мы приведём за собой.
— Но есть какое-то «но»? — уточнил. Всегда есть подвох, цена. Ничто не даётся бесплатно, особенно в мире магии. За всё приходится платить.
— Да, — кивнул он. Глаза смотрели прямо. — Есть риск, что у нас не получится и ты привяжешь себя к этому месту навсегда.
— И это значит?..
— Что твой дух после смерти не уйдёт на перерождение, а вернётся сюда, — закончил мысль монгол.
Душа, привязанная к капищу, неспособная двинуться дальше, — ловушка без конца и начала, перспектива не из приятных. Вечность, проведённая в этом месте костей и духов. Как те призраки, которые парят здесь, — полуживые, полумёртвые, без цели, без смысла.
— Другие варианты?
— Нет! Я слаб, она беспомощна. Ты русский.
— Вот же у вас любовь озвучивать факты.
