— Что-то ещё? — открыл один глаз. — Хорошие новости сегодня будут?
Джемал мотал головой из стороны в сторону. Жест вышел нервным, почти комичным. Плохие новости стали постоянным фоном моей жизни.
— Господин, — снова открыл он рот. — Мой артефакт связи…
Турок протянул диск, который вибрировал. Простой на вид предмет, похожий на металлическую монету, но с выгравированными на поверхности символами. По краям пробегали голубоватые искры.
— Это шехзаде. Он знает, что я в столице.
Я открыл второй глаз. Значит, Зафир отслеживает перемещения своих людей. Умно. Или у него есть другой источник информации?
— Мне ответить? — спросил Джемал. В голосе — готовность подчиниться любому приказу. Клятва крови действовала безотказно.
— Конечно! — кивнул я. — Только никакой информации обо мне. Скажи, что я… задержался. Возникли сложности, и ты скоро меня доставишь сюда.
Пусть думает, что всё идёт по плану.
Турок активировал артефакт. Голубоватое свечение усилилось, из диска донёсся голос — мужской, властный, говорящий по-турецки.
Джемал отвечал коротко, почтительно. Разговор шёл на турецком. Лицо тени постепенно мрачнело с каждым словом собеседника. Он не выглядел радостным после разговора: плечи опустились, между бровями залегла глубокая складка.
— Шехзаде… — выдохнул турок. — Его брат — Мехмет Турани… вызвал его на дуэль до смерти завтра.
— И?
Ну, хотят братья подраться, мне-то какое дело? Главное, чтобы не мешали.
— Мой господин просил передать вам, когда я вас встречу… Что он пытался, и у него не получилось, — Джемал проглотил, словно ком в горле мешал говорить. — Вам лучше уходить. Забудьте о своей жене и готовьтесь, скоро Османская империя нападёт на вашу страну.
Хрустнул шеей. Напряжение скапливалось в мышцах, требовало выхода. Размял пальцы, услышав слабый хруст суставов.
— Ты уже похоронил Зафира? — спросил я. Голос ровный, но с едва заметной ноткой презрения.
— Мехмет Турани сильнее, всегда был. Мой господин умён, хитёр, мудр, — Джемал говорил с искренним уважением. — Но его брат… Его брат безжалостен и обладает чудовищной силой.
— А он не сказал, когда это будет? До новой свадьбы моей жены или после? — уточнил я. Взгляд холодный, оценивающий реакцию турка.
— До… — удивился Джемал. — А какая разница?
— Да вот ищу местечко в своём плотном графике, чтобы решить и эту проблему.
В голове уже формировался план — сложный, многослойный, с множеством резервных вариантов. Идеальная среда для Магинского.
— А какой сегодня день? — спросил я.
— Четверг, — смутился мужик.
— Ну, значит, будет обычная пятница, — пожал плечами.
Зейнаб во дворце султана
Девушка сидела в богатой комнате. Мягкий свет масляных ламп отражался в позолоченных узорах на стенах. Шёлковые занавеси, тяжёлые ковры с замысловатыми орнаментами, резная мебель из дорогих пород дерева. Клетка, хоть и золотая, оставалась клеткой.
Она только что выгнала слуг. Крики, разбитая посуда, угрозы — в ход шло всё, лишь бы её оставили одну. Фарфоровая чаша разлетелась на мелкие осколки у стены, где ещё виднелись следы чая. Серебряный поднос валялся в углу, погнутый от удара о пол.
Зейнаб смотрелась в зеркало. Большое, в резной раме, оно отражало её всю — стройную фигуру в богатых одеждах, длинные волосы, падающие на плечи тяжёлыми волнами. Слёзы текли по щекам, оставляя влажные дорожки на смуглой коже. Она не пыталась их вытирать — пусть текут. Последние слёзы, которые Зейнаб позволит себе пролить.
Красиво лицо… Возможно, когда-то таким оно и было. Миндалевидные глаза с длинными ресницами, высокие скулы, изящный нос, полные губы. Сейчас это маска печали и безысходности. Глаза покраснели от слёз, под ними залегли тёмные круги от бессонных ночей. Губы потрескались, щёки запали.
Её забрали из дома против воли, силой. Кожа на запястьях до сих пор хранила следы от верёвок, которыми девушку связывали при транспортировке. Тело помнило грубые руки стражников, унижение от того, как её тащили по улицам, словно преступницу.
Стоило ей вспомнить, как клятву крови мужу сняли… С Зейнаб хорошо возились, один раз она чуть не умерла. Может быть, это было бы и лучше.
Завтра брак с русским расторгнут, так как она ещё девушка. Джаллад-эфенди, главный судья, уже подготовил документы. Зейнаб видела их на столе дефтердара — свидетельство о расторжении брака, лежащее рядом с брачным контрактом, готовое к подписи. Всё, что её связывало с русским мужем, канет в небытие. Навсегда!
Ей придётся выйти за Хасана Муфид-эфенди ибн Абдулхамида. Заставят, сделают четвёртой женой в гареме. Самой молодой.
Зейнаб дёрнулась. Звуки дворца проникали в комнату даже через закрытые окна. Стража, смеющаяся во дворе, слуги, снующие по коридорам, музыка из других покоев. Но для неё всё это звучало словно из другого мира.
А потом… Он заберёт её честь и наследство. Кристалл, который девушка должна была защищать. Священная реликвия семьи, передаваемая из поколения в поколение. Пальцы нервно коснулись груди, словно там что-то было. Но даже это уже у дефтердара.
— Конец! — тихо прошептала девушка. Голос сорвался на последнем слоге.
