С Борисом они мало разговаривали. Яну он казался грустным и беспокойным, будто постоянно ожидал чего-то плохого. Когда Ян заходил к нему, тот неизменно сидел за столом и печатал какие-то бумаги. Однажды он назвал их "отчётами", мрачно добавив "кому они нужны", однако тут же испуганно оглянулся, словно сказал что-то лишнее.
Ян хотел расспросить Бориса о Министерстве, но удобного случая не представлялось.
Единственная важная новость, которую он узнал, состояла в том, что Борис был не начальником отдела, а только заместителем. Это обнаружилось, когда тот поставил на документ не одну подпись, как обычно, а дописал к ней свою должность. Подняв глаза, он заметил удивление Яна.
- Не пойму, что вас так поразило, - проворчал Борис. - Будто не знали, кем я работаю! - раздосадовано добавил он, вытащил платок и протёр очки.
- Не думал об этом, - попробовал выкрутиться Ян. - А кто начальник отдела?
- Не забивайте голову ненужной информацией. Вся работа идёт через заместителей. Начальник отдела - слишком значительное лицо, чтобы заниматься отделом. У него другие задачи, и нам они неведомы. Я и сам не помню, когда последний раз его видел, но он, безусловно, существует.
Ян понял, что разговор Борису неприятен и поспешил уйти.
Больше Ян никуда не ходил, и когда у него выдавалась свободная минута, сидел в тишине за столом. В своём отделе он не появлялся. Необходимости не было никакой, да и не получалось забыть тот смех за дверью, хотя он часто говорил себе, что не стоит переживать из-за мелочей.
Эрнста он лишь раз встретил в коридоре. Тот куда-то спешил, сухо и вежливо ответил на приветствие и скрылся за поворотом.
Иногда Ян поднимал телефонную трубку и неизменно слышал в ней чужие голоса. В основном болтали о погоде, телевизионных программах, несколько раз, смеясь, обсуждали каких-то людей. Ян предполагал, что телефон нечаянно присоединяется к другим линиям, но однажды услышал повтор разговора, произошедшего несколько дней назад. Тогда он подумал, что голоса на время остаются в проводах, словно блуждающие электрические токи, но как-то спустя неделю снова услышал одну из бесед, но уже немного другую, будто её содержание отредактировали и изменили.
2.23.
Ян, к своему удивлению, быстро привык к здешнему отсутствию света. Фраза Бориса о том, что в темноте предметы выглядят естественнее, теперь казалась не совсем шуткой. Если спокойно рассудить, думал Ян, то становилось ясно, что вещи для существования почти нуждались в темноте, взять хотя бы телефон с живущими внутри голосами.
То же следовало сказать и о печатной машинке. Однажды Ян, уйдя домой, забыл в ней пустой лист бумаги, и утром обнаружил небольшой напечатанный текст. Ночью сюда никто не заходил, самым разумным объяснением произошедшему было то, что клавиши машинки нажимались самопроизвольно, под влиянием неких скопившихся напряжений. Конечно, текст не имел настоящего смысла и представлял собой нагромождение слов, но зато был написан без ошибок и прекрасным языком. Наверное, машинка хотела что-то рассказать, но не смогла этого сделать из-за своей механической ограниченности.
- Ничего удивительного, - сказал Ян, - здесь напечатано много документов, и слова въелись в механизм. Такова их природа.
Однако оставлять на ночь бумагу прекратил.
Лишь устройству для регистрации не требовалась темнота, поскольку его и при свете включать было страшновато. После проведённой без работы ночи металлический шкаф гудел, дрожал и подскакивал. Рука с документом находилась в опасной близости от похожего на пасть отверстия, и Ян решил купить длинные каминные щипцы.
2.24.
Конфигурация здания была очень запутанной. Один этаж отличался от другого, коридор или лестница могли неожиданно закончиться тупиком, свернуть куда-то вбок, а то и пойти назад. Проходы между стенами иногда сужались настолько, что в них с трудом расходились два человека, и именно там часто стояли шкафы, железные сейфы, лавки и другие вещи. Как-то Ян наткнулся в темноте на металлический ящик и едва не упал.
Но это ещё были мелочи.
Однажды он повернул на ведущую вниз лестницу, вполне обычную, тёмную, выщербленную, со старыми деревянными перилами, а потом она вдруг закончилась. В шаге виднелась последняя ступень, а за ней не было ничего, чёрный обрыв. Ян схватился за перила.
Издалека светила лампочка, в тишине неторопливо капала вода. Ян вгляделся во мрак, поджёг спичкой обрывок бумаги и бросил вниз.
Он долго падал и погас, не успев долететь до дна.
Ян со всех ног побежал наверх, как будто пропасть пыталась его настичь, однако через минуту, отдышавшись, уже смог спокойно рассуждать.
- Похоже, лестницей давно не пользовались.
И добавил дрожащим голосом:
- Все лестницы куда-то ведут, и то, что эта ведёт в никуда, не нарушает общего правила. Бояться нечего.
2.25.
