Ян лихорадочно думал, что ему делать. Может, действительно дать им немного денег? И вдруг у него возникла неожиданная мысль.
- Скажите, а о каком кабинете идёт речь в письме?
Делегация почувствовала подвох и злобно зашепталась. Читавший документ снова близоруко поднёс анонимку к глазам.
- Три тысячи тридцать один! - запинаясь, проговорил он.
- Мне очень неудобно, - сообщил Ян, - но мы в кабинете двадцать тысяч двести семьдесят один, номер на двери недавно поменяли. Вы пришли не по адресу.
Все переглянулись, главный прошипел на кого-то, тот бегом выскочил в коридор и через несколько секунд вернулся с испуганным лицом и виновато развёл руками.
- Видите, я прав, - сказал Ян.
Человек упрямо стукнул пальцами по столу.
- Я всё-таки нахожу, что ошибка в пределах допустимой погрешности. Кабинет практически тот. Будьте выше мелочей! Любите Министерство! Обзаведитесь, наконец, семьёй!
- Позволю себе с вами не согласиться, - возразил Ян, уже чувствуя себя намного увереннее. - В номере не совпадают почти все цифры. Кабинет противоположен по своему содержанию указанному в бумаге!
С этими словами он отодвинул кепку.
- Понятие "противоположность" изначально подозрительно, не позволяйте ему управлять собой, - возмущённо воскликнул бродяга. - В таких случаях надо спрашивать - а кому выгодно считать эти вещи противоположными?!
И снова придвинул кепку к Яну.
Но он не смутился.
- Тогда я скажу так. Отличия в номерах - это даже не фактическая ошибка, то есть та, которую действительно можно отбросить, а процессуальная, вроде использования правильной, но устаревшей инструкции. Доказательства, полученные с нарушением процессуальных норм, как вы понимаете, не могут учитываться, если они и верны по своей сути.
И решительно отодвинул кепку на самый край.
Это была победа.
Предводитель делегации теперь выглядел так, словно побывал в нокауте. От недавней наглости не осталось и следа. Его руки дрожали, лицо побелело, один глаз задёргался. Он хотел что-то произнести, но не смог; другие сотрудники смотрелись не лучше. Он сгрёб со стола кепку, криво напялил её, и все медленно и печально, как на похоронах, направились к выходу.
- До свидания, - вежливо сказал Ян.
Ему никто не ответил.
2.59.
Ян вернулся домой. Снова пошёл дождь, в соседнем здании загорались окна, внутри телевизора мужчина с револьвером в руке кого-то грустно ожидал на тёмной улице.
- Дальше так невозможно, - думал Ян. - Почти каждый день что-то случается, и пытаясь разобраться, я запутываюсь ещё больше. Что за отдел проверок? Почему они так выглядят? Что им от меня нужно? Откуда взялась анонимка? Надо поговорить с Борисом, и обязательно прямо и откровенно.
Ян вздохнул.
- Непонятно, в общем-то, всё. Я до сих пор даже не знаю, чем занимается Министерство.
С этими словами он лёг на кровать и закрыл глаза.
- Жаль, что не удалось найти ту девушку из архива.
2.60.
Борис сидел за столом, курил сигарету и что-то печатал.
Последнее время он часто продолжал курить, когда заходил Ян, видимо, привык к нему, и Ян приободрился, подумав, что Борис наверняка в хорошем настроении и не против неформального разговора.
Он кивнул Яну, сдвинул бумаги, чтобы взять документы для подписи, потом заметил, что тот зашёл к нему с пустыми руками.
- Присаживайтесь, - сказал Борис и положил сигарету в пепельницу.- Что-то случилось?
- Нет, - сказал Ян. - Хотя может и случилось. Я волнуюсь и не знаю, с чего начать. Наверное, всё-таки случилось. Всё, что есть в Министерстве, как раз оно-то и случилось. Важно определиться, с какой стороны смотреть. Если с одной - то ничего не происходит, если с другой - то увидим вереницу странных событий. Извините, я очень путано выражаюсь.
- Нет-нет, я вас прекрасно понял. Вы, поскольку с этим пришли, склоняетесь к точке зрения, согласно которой события надо воспринимать как странные?
- Мне неудобно признаваться, но, похоже, что так. Они где-то между обычными и непонятными, но ближе к непонятным, причём гораздо ближе. Помните, когда мы только познакомились, вы сообщили, что как начальник должны рассказать мне про Министерство, но полученные сведения могут послужить основой для неправильных выводов, и что ничего не заменит личный опыт. Однако поработав, я убедился, что личный опыт ничего не даёт и даже скорее забирает знание, ведь с каждым днём я теряюсь всё сильнее. То есть он имеет обратный, говоря математически, отрицательный смысл. Такая близость реальности к математике пугает. Пожалуйста, объясните, что здесь творится, или подскажите какой-нибудь способ понимания, а дальше я и сам разберусь.
Борис снял очки и погасил тлеющий в пепельнице окурок.
- Вы подняли серьёзную проблему, но ее серьёзность надуманна. Министерство, будучи большой и солидной организацией, неизбежно выходит за края рационального.
- И что тогда делать? - спросил Ян.
- Верить.
- Во что? В Министерство?
