Ян понял бессмысленность разговоров и пошёл к выходу, но у двери всё же оглянулся. Ничего не происходило. Люди что-то печатали, записывали, искали в шкафах, не обращая внимания на незанятый стол посреди кабинета.
3.24.
Ян вернулся к себе, и, пытаясь успокоиться, стал подсчитывать на бумаге ответ на очередной запрос, но потом отодвинул её и прислонился к спинке стула. Он просидел так несколько минут, кусая губы и вращая пальцами карандаш, затем швырнул его в стену и вышел за дверь.
В коридоре темнота будто сгустилась, и, словно туман, вплотную подступила к фонарям.
Ян мрачно посмотрел вперёд.
- Я всё узнаю, - сказал он, бросая вызов чему-то невидимому.
3.25.
Спустя несколько мгновений по трубе пришла повестка. "Вам необходимо сегодня в 17 часов присутствовать на заседании по делу номер 55421 в роли зрителя. Кабинет 642, ряд 8, место 57". Судя по часам, суд давно начался. Ян смял бумагу и выбросил в урну, однако подумав, достал обратно.
- Лучше оставаться спокойным.
Он ещё раз прочитал письмо и снова вышел в коридор.
3.26.
Ян приоткрыл створку и заглянул внутрь. Зал был полон, зрители молча внимали оратору. Кабинет размещался на одном из верхних этажей Министерства и напоминал чердак. Вдоль деревянных стен лежали какие-то старые вещи, помещение было пыльным, душным, в центре взамен пары стульев стоял огромный жестяной таз, в который с потолка медленно капала вода.
Сцена находилась сразу за первым рядом. В нескольких шагах от него располагались судейские столы с фигурами в мантиях и трибуна, очень похожая на повёрнутый тыльной стороной к залу комод, на краю которого к тому же стоял небольшой цветок в горшке. Из-за неё что-то говорил неизвестный клерк, но что именно, Ян не разобрал. Скоро чиновник закончил и ушёл, возникла пауза, и Ян пробрался на своё пустовавшее место. Возле него слева сидел странно взволнованный пожилой мужчина и неотрывно смотрел на сцену.
Потом выступавший вернулся и продолжил речь.
- Как неоднократно утверждалось, судья должен быть беспристрастен и освобождён от какого-либо давления. Значит, он обязан освободиться и от морали, не принимать её во внимание и следовать лишь букве закона. Так стоит отнестись и к здравому смыслу, который часто противоречит нормативным актам и явно нуждается в корректировке. Сейчас эти проблемы благополучно решаются, судьи счастливо пребывают по ту сторону добра, зла, совести, морали и упомянутого здравого смысла.
- Однако неизбежен вопрос - чем заполнять пробелы в законодательстве? Допустим, инструкцией точно не определено, как поступить в некой ситуации.
- Совесть подсказывает, что нужно принять решение в пользу одной из сторон, которая пострадала и вызывает сочувствие. Но! Совесть подсказывает, только если она есть! А так как судья от неё успешно освободился, что делать, непонятно, поскольку нельзя вернуть её в разумные сроки, не поломав окончательно.
- Поэтому я позволю себе очень смелое утверждение, а именно - совесть судьям нужна!
В зале повисла тишина, куда большая, чем ранее, даже вода перестала капать, но потом отовсюду послышался шёпот и негромкие восклицания.
Оратор довольно улыбнулся.
- Прошу вас, успокойтесь. Я не требую возвратить совесть судьям; я предлагаю элегантное решение - её механический заменитель, включаемый и выключаемый при необходимости. Он может быть самой затейливой конструкции, но я хочу представить один из простых вариантов.
- Это прибор на основе регистрационного устройства, достаточно прочный и с отверстием посередине. Раньше он ставил штампы, а теперь будет печатать короткие этические рекомендации. Ничего сложного! Переделка механизма обойдётся недорого, главное - избавить его от излишней впечатлительности, ну и ещё немного упростить. Будет ли метод надёжно работать, до проведения клинических испытаний сказать трудно, но хуже чем сейчас точно не станет.
Закончив, он ушёл за кулисы. Опять повисла молчаливая пауза, нарушаемая звуком равномерно падающих капель.
Ян оглянулся на соседа, тот по-прежнему не спускал со сцены глаз, будто там происходили какие-то увлекательные события. Увидев, что Ян за ним наблюдает, он повернулся к нему.
- Вы, наверное, впервые на суде такого уровня, - прошептал клерк.
- Я был на одном заседании, но, в сущности, вы правы, - согласился Ян. - А что, заметно?
- Вы растеряны и удивлены. Это нормально для человека, который недавно столкнулся с правосудием.
- Да, многое необычно. Скажите, а какое преступление рассматривается сегодня?
Собеседник негромко рассмеялся.
- Суд не занимается мелочами. Здесь не обсуждают чьи-то поступки или судьбы, речь идёт о научных материях! Истина должна пройти юридическую проверку. Нарушение кем-то закона - лишь формальный предлог для заседаний, суду столь высокого уровня это не интересно.
- А как тогда выносится приговор?
- Очевидно, из общего возникает частное. Порассуждали о чём-нибудь возвышенном, а приговор печатает секретарь или уборщик. Но и так бывает не всегда, он часто появляется сам собой, автоматически вытекает из прозвучавших философских обобщений.
