- Рассматривая научные труды и приговоры, с любопытством сознаёшь, что достижения есть, мы вплотную приблизились к совершенству и ждём только последнего шага, который заключается в формальном признании уже существующего на практике. Прогресс не остановить, нас ждёт возврат к великим старым традициям!
- Несомненно, физическое отражение пытается сохранить со своим юридическим первоисточником некоторую связь, висит на нём, словно прикованное к лодыжке судьи чугунное ядро, и возникает вопрос - как поступить?
- Ответ очевиден. Надо разрывать эту связь! Уверенно говорить о её отсутствии! Игнорировать и нигде не указывать! Заявлять, что это к делу не относится! Всё изумительно просто! Зачем логика, если есть закон?
- Из любого факта следует любой вывод, который захочет сделать судья. Может ли он хотеть чего-то плохого? Нет, конечно. Никаких сомнений. Сначала докажите, а потом сомневайтесь. Справедливо не то, что справедливо, а то, что называют справедливым.
Выступление Яна не заинтересовало, нечто подобное он слышал уже неоднократно. Время тянулось медленно, и он решил ещё поговорить с соседом.
- Скажите, а кого сейчас судят? - спросил Ян.
Собеседник замялся, повёл плечами, однако ответил.
- Знаете, мне неудобно об этом говорить... но я скажу. Судят, прошу прощения, вас.
Ян оторопел, но быстро пришёл в себя.
- Вы уверены?
- Абсолютно. Вы сидите на стуле подсудимого.
Ян опустил голову и посмотрел на свой стул. Он не отличался от других, старый и деревянный, такой можно найти где угодно.
- Он специальной конструкции. Сидя на нем, обвиняемый чувствует вину. Чувствуете?
Ян замер и покачал головой.
- Нет.
- Попробуйте ещё.
Ян поёрзал на стуле.
- Ну, пожалуй, что-то есть. Смутное ощущение.
- Я же говорил!
Мужчина словно расцвёл от признания его правоты.
- А в чём я виноват?
- Какая разница? Каждый в чём-то непременно виноват. Разве вы не доверяете суду? Порядочный гражданин так себя не ведёт, а в вашем положении это совсем неразумно.
- Получается, если доверять суду, приговор будет мягок и справедлив?
- Конечно, нет.
- Тогда зачем это делать?
- Все так поступают! Лучше ещё и полюбить суд, хотя и это на результат не повлияет.
- И за что его любить?!
- За то, что он назначит вам наказание. По-вашему, этого мало?
- Но ведь суд, если разобраться, ненастоящий? - Ян вспомнил то, что ему когда-то рассказывали.
- Разумеется. Зато наказание настоящее! Чем более суд ненастоящий, тем тяжелее приговор, одно возмещает нехватку другого. Компенсация, сами понимаете. Законы психологии распространяются и на юриспруденцию, у них схожие комплексы подходов. Например, чувство собственного достоинства - наиглавнейший признак вялотекущего психического заболевания и опасного преступления против общественной морали и нравственности. Нормальные люди так не делают, они же не сумасшедшие! Не верите, походите по кабинетам. Что станет с обществом, если у всех вдруг появится это чувство? Доживёт ли оно до вечера, при условии, что всё начнётся в обед? Но сейчас я доволен, устои незыблемы, хотя, думаю, надо реже набирать судей из люмпенов и им подобных. На заседаниях порой даже как-то неловко. Мантия не всё может скрыть, голова ведь торчит снаружи!
- И какое будет наказание? - спросил Ян, ощущая, что его пробирает дрожь.
- Пустяки, - ответил чиновник. - Через секунду и не вспомните.
- А оглашать приговор когда начнут?
- Не знаю. Никто не знает!
- Скажите, а я обязан сидеть здесь? - снова спросил Ян. - Почему-то нет никакого желания.
- Зачем, вас же не арестовали! И даже при аресте вы сможете идти куда угодно, его смысл в том, что арестованный человек становится другим человеком, осознавшим свою вину, смирившимся, его-то и судят, чтобы не судить невиновного. Любопытно, вы согласны?
- Не очень. Я, наверное, пойду, - нахмурившись, сказал Ян и спустился со сцены.
- Стойте, - вдруг услышал он.
Ян оглянулся.
За трибуной стоял неизвестный ему чиновник. Наклонив голову, он пристально смотрел на него и улыбался.
- Последнее время в Министерстве появилось много лишних документов, - подмигнув, сказал чиновник. - Плохих. Ошибочных. Ненужных. Зачем они нам? Думаю, от них надо избавиться. Да, избавиться!
Чиновник изогнулся, захохотал и ударил кулаком по трибуне.
- Их надо уничтожить. Сжечь! Расстрелять! Скормить мышам! Проткнуть дыроколом! Забыть и никогда не вспоминать! Мы требуем этого! Да, мы все!
Раздались аплодисменты.
Ян отвернулся и прошёл сквозь зрительный зал в коридор.
6.10.
Он лежал в своей комнате и услышал, что на улице зашумел дождь. Ян открыл окно, выставил ладонь и вновь не достал до падающих с неба капель.
Он полностью вытянул руку. Бесполезно. Тогда он забрался на подоконник, и, держась за раму, наклонился над пропастью. Ещё немного...
Может, шагнуть вперёд? По-другому не получится?
Ян закрыл глаза, но потом мотнул головой и слез на пол.
6.11.
На следующее утро в лифте привычно находилась всё та же семья. Ян нажал кнопку, кабина загудела и поехала. Он молча смотрел вниз, затем поднял голову.
Бледные и уставшие лица. Одни и те же. Каждое утро.
