Прочитав много послание Андрея, написанное размашистым мужским почерком, начинаю плакать. От радости. После гибели родителей никто обо мне так не заботился.
Может только Стас в начале наших отношений. Но…
Ни о нем, ни о времени прожитом с ним я не вспоминала от слова совсем все эти шесть лет. Этот человек перестал для меня существовать в тот день, когда я в метель вышла из его квартиры.
Да и о Соколе я старалась не вспоминать. Сначала гнала мысли о нем, потому что мне было ужасно стыдно. После рождения Вики думала часто. Мне очень хотелось знать, порадовало бы его известие о малышке.
И вот теперь я точно знаю, что оно сделало Андрея счастливым. И мне от этого тоже очень хорошо.
Вечером сообщаю Вике о нашей поездке в гости к Маше.
Дочь воспринимает мои слова с радостью. Сразу начинает выбирать себе наряды и собирать игрушки и всякую девчачью мелочь в розовый рюкзачок.
– А папа? Мы его подождем и поедем вместе? – интересуется Вика, когда я укладываю её спать.
– Нет, Викуша. Папа в командировке будет несколько дней. Мы успеем вернуться раньше, чем он приедет домой.
– А мы папе скажем, что к Маше уехали? – не унимается дочь.
– Конечно, малышка. Как только папа позвонит. Так мы ему об этом и скажем.
Я долго не могу уснуть. Жду звонка от Андрея. Но… Ни вечером, ни утром, ни днем он не звонит.
Уже перед тем, как сесть в такси, пишу Соколу сообщение: “Андрей, мы уехали в гости к моей подруге Марии. Вернемся не поздно. Не переживай. Светлана и твоя дочь Викуша”.
Знала бы я, чем для нас обернется эта поездка, то лучше бы осталась с дочерью дома
Андрей
Возвращаюсь из учебного центра Восточного военного округа, думая только о своих девчонках. Хотел им еще перед вылетом позвонить, но пожалел будить сладких красавиц.
Пока летел дцать раз перечитал все сообщения, что прислали Света и Вика.
Дочь пока еще мне шлет смайлики, но уже может набрать: “Папа, привет!”
Правда, последнее Викино сообщение меня несколько озадачило, потому что на нем было много фигурок людей и машинки.
Переслал эту абракадабру Светлане, прямо во время взлета самолета. Но…
Вероятно, связи уже не было, потому как смс висит в недоставленных.
Весь полет посматриваю на часы. С нетерпением жду приземления на военном аэродроме.
Решил, что сразу поеду домой. По дороге только еще заскочу в торговый центр, чтобы купить своим куколкам подарки.
Как только садимся начинают приходить сообщения. Последнее от Светланы: “Андрей, мы уехали в гости к моей подруге Марии. Вернемся не поздно. Не переживай. Светлана и твоя дочь Викуша” – с грохотом роняет мое сердце.
Теперь мне становится понятна абракадабра Викуши.
Сразу же нажимаю кнопку “один”. Это номер Светы. Только мне никто не отвечает.
Набираю Вику. Тоже сначала длинные гудки, а после металлический голос автоответчика: “Абонент вне зоны действия сети”.
От испуга за девчонок прихожу в бешенство. Водителю служебной машины приказываю гнать домой.
Каждые пять минут набираю Светлану и Вику.
Вдруг телефон Светы оживает.
Слышу ее всхлипывания и “мертвое”: “Да!”
Мне страшно так, что даже волосы на теле становятся дыбом.
– Говори сейчас же, что случилось и где вы! – еле себя сдерживаю, чтобы не заорать на Лану.
– Мы в клинике Рошаля…
Еле разбираю между всхлипываниями. Но…
Услышав название клиники снова роняю сердце. Приказываю водителю менять маршрут и гнать по разделительной.
На слова про гаишников и штрафы, отмахиваюсь.
– Почему вы в неотложной детской хирургии? – спрашиваю с рыком и матами.
– Мы-ы по-пали-и-и в аварию, – ревет в голос Светлана.
– Где…моя…дочь? – произношу севшим от ужаса голосом, прикладывая руку к груди от боли, которая пронзает сердце.
– Ви-и-и–ку-шу, увезли в операционную..,.
Света еще что-то говорит, но я уже скидываю звонок. У меня нет желания морально ее поддерживать. Наоборот, хочу прямо сейчас сломать ее тонкую шейку за то, что эта взрослая дура подвергла опасности моего ребенка.
К крыльцу клиники подъезжаем в сопровождении двух машин гаи.
Их по дороге после звонка мне прислал мой кореш из управления полиции.
По ступеням поднимаюсь как юноша. По коридору, который ведет к операционному блоку, бегу.
Увидев Светлану, останавливаюсь, чтобы успокоиться и не убить ее сразу.
Подышав, иду, чеканя шаг. Чем ближе подхожу, тем сильнее чувствую непреодолимое желание схватить Светлану и потрясти со всей силы.
Даже ее бледное зареванное лицо и рука в мягком гипсе не вызывают во мне ни сочувствия, ни сопереживания.
Света смотрит на меня с ужасом. Отчетливо вижу в ее глазах страх. Собравшись с силами, чтобы не сорваться, звоню и сообщаю, что я рядом с операционным блоком.
Через некоторое время к нам выходит заведующий отделением.
