Нажимаю вызов в ватсапе. Красотка наша тут же отвечает, включает видео и начинает тараторить, едва сдерживая слезы.
Андрей и Вика долго разговаривают. Вернее, дочь говорит, а Сокол внимательно слушает ее рассказ: и о том, как мы ехали, и о кресле, которое ее спало, и о добрых врачах, и о гипсе, на котором она все равно прискачет к своему папочке:
– Папуль, я тебя очень… очень-очень и еще приочень сильно люблю, – шепчет Викуша, шмыгая носиком. – Ты только не болей больше. Ладно?
Получив ответ Андрея, наша козочка прощается, потому что принесли ужин.
– Рад, что у дочери хорошее настроение. Волновался, что кукла сильно переживать из-за аварии будет, – с облегчением выдыхает папа-Сокол.
– Детская психика гораздо пластичнее, чем у взрослого человека. Потому дети быстрее приспосабливаются к ситуации, легче прощают и забывают, – говорю, поглаживая плечо Андрея.
– Светуль, нам надо серьезно поговорить. Вернее, обговорить вопросы, которые не терпят отлагательств, – произносит Сокол тоном, не терпящим возражения.
– Андрюш, может обо всем поговорим, когда тебя выпишут?
Внимательно смотрю на генерала, понимая, что лучше ему не перечить.
– Нет, милая, говорить я буду именно сейчас, а ты слушать и кивать головой.
Сталь в тихом голосе Сокола дает мне понимание, что он настроен решительно.
– Хорошо. Я тебя слушаю, – не желая спорить, отвечаю спокойно, снова наклоняюсь к Андрею и целую его.
Делаю так, чтобы снять нерв и градус напряжения, которые исходят от него.
Разорвав поцелуй, показываю, что готова слушать.
– Светлана, как только меня выпишут, мы сразу с тобой расписываемся и подаем документы на удочерение Виктории. Хочу, чтобы вы обе носили мою фамилию…
Выслушав Андрея, начинаю сначала хихикать.
– Ну, да… Я опять дал маху. Понимаю, что так любимой не делают предложение. Обещаю исправиться, как только буду дома. Светочка, я тебя очень люблю! И сделаю все, чтобы ты со мной была счастлива. Просто верь мне...
Три года спустя
– Мама, скажи папе, чтобы не вредничал, – хохоча, кричит Вика.
– Светуля, скажи кукле, что мухлевать некрасиво, – тут же зеркалит свою дочь Сокол.
Слушаю возню любимого мужа и обожаемой дочери из детской второго этажа, где кормлю шестимесячного Виктора Андреевича.
Сыночек как наша принцесса Виктория - копия своего папки.
Битва за нашего малыша длилась два года.
В первый Андрей прошел обследование и лечение. В конце второго, когда мы оба устали от бесконечных хождений по кругу, я приняла решение попробовать зачать малыша с помощью эко.
Подготовка меня укатала так, что Андрей устроил скандал и в приказном порядке запретил думать втором ребенке.
– Ланочка, давай поставим этот вопрос на стоп. Нет смысла гробить здоровье. У нас есть чудесная дочь. Нам Бог её послал естественным путем. Раз в этот раз не получается, значит, ему с верху виднее, – успокаивал меня как маленькую Андрей.
И только я отпустила мысль о ребенке, как через несколько месяцев утром мне резко стало плохо.
Сначала у меня возникла мысль об отравлении. Но…
Мой любимый Сокол вместе с водой в туалет мне принес тест. И он оказался положительным.
Это стало нашей победой и радостью.
Беременность я ходила легко. Но…
Без сложностей не обошлось.
Их мне создавал беспокойный муж.
Сокол своей гиперопекой просто душил меня.
На пятом месяце от накопившегося раздражения у меня, как у чайника сорвало крышечку.
Андрей получил такую выволочку, что почти до самых родов боялся в мою сторону даже дышать.
До сих пор вспоминаю с удовольствием одно наше утро. Оно для меня стало очередным подарком Сокола.
