Я трясусь от нетерпения, пока Стефан встает, идет к нам, хватает меня за руки и поднимает их над головой. Он обхватывает мои запястья и прижимает их к деревянной стене за спиной. Полночь, я в церкви в городе греха, стою в позе, в которой меня удобнее всего будет довести до оргазма. Хейз не спешит пролезать пальцами в мои трусики. Вместо этого он отпускает шею, гладит горло и плавно опускает ладонь на мою грудь.
У Хейза есть меньше пяти минут, но он собирается воспользоваться ими на полную. Стефан убирает пряди волос с моей шеи и шепчет прямо на ухо:
– Не бойся, сладкая, он справится.
Он целует мое ухо, и этот поцелуй легок, как перышко. Стефан отпускает мои руки.
– Держи ее руки, Хейз, мне нужен обзор получше.
Хейз принимает его позицию, а Стефан возвращается на стул. Мысли прыгают туда-сюда, я еле дышу. Одной рукой Хейз прижимает мои запястья к стене, а второй проделывает путь к груди, обхватывая одну из них.
Его глаза искрятся, он теребит пирсинг под тканью платья.
Вырывается стон. Или бормотание. Я издаю все звуки, на которые способна. Хейз щиплет штангу на моем соске. Его улыбка такая уверенная, и в ней есть что-то еще, какая-то порочная радость. Он выглядит как человек, который нашел под елкой свой самый желанный, но и самый запретный подарок.
– Я уверен, что трусики уже насквозь мокрые, – говорит Стефан с пошлой ухмылкой.
– Надо проверить, – отвечает Хейз как ни в чем не бывало, а потом уверенно запускает огромные пальцы в мои трусы, чувствуя, какая я мокрая. Издаю стон и изгибаюсь ему навстречу.
– Она такая заведенная, – говорит Хейз другу, поглаживая мою мокрую киску.
Не сдерживая непристойные стоны, я выгибаю спину и толкаюсь ему навстречу.
– Продолжай, – подначивает Стефан, – ей нравится.
– Ей нравится, когда на нее смотрят, – говорит Хейз, и я чувствую себя открытой книгой.
– Нравится, – задыхаюсь я, закрывая глаза, потому что удовольствие обрушивается на меня.
– Нет, – приказывает Стефан, – глаза на нас.
По мне прокатывается дрожь; я открываю глаза. Не знаю, на кого смотреть. На Хейза? На Стефана? Не знаю, что делать с таким сильным удовольствием. Оно захватило мое тело. Тело и душу.
Хейз продолжает меня ласкать. Я такая мокрая, я так близко. Все нервные окончания напряжены, мне необходима разрядка.
– Да, вот так! Ты попал в нужное место.
– Думаешь?
– Она с ума сходит. Такая красивая. Хочешь кончить, малышка? – спрашивает Стефан.
– Да, – молю я.
– Хейз, заканчивай.
Хейз самодовольно поднимает подбородок, смотря на меня так, будто не уверен, что стоит слушать каждый указ капитана.
– Сначала покажи мне, насколько ты послушная, Айви.
Я хочу ему подчиниться, отчаянно хочу кончить.
– Что мне сделать?
Он не сводит глаза с моих губ, расплываясь в дерзкой улыбке. Хейз продолжает трахать меня пальцами, пока я снова не начинаю задыхаться. Отпускает мои запястья, хватает кончик своего галстука и поднимает его к моим губам.
– Закусывай.
Он запихивает шелк между моих закрытых губ, не останавливая движения пальцев.
– А теперь заткнись и кончи, умница, – говорит Хейз.
Я кусаю ткань. Удовольствие такое сильное, что мне сложно держать глаза открытыми, но я хочу смотреть на… Стефана. Он обхватил спинку стула так сильно, что костяшки побелели. Он не сводит с меня глаз.
– Вот так, малышка, смотри на меня, когда кончаешь.
Пальцы Хейза ускоряются, я не могу издать ни звука. Могу только беззвучно кричать в галстук, толкаясь в его умелую руку. Оргазм охватывает меня, перед глазами летают звездочки.
Колени сдают, и мой новоиспеченный муж ловит меня, держит и нежно достает галстук из моего рта. Меня трясет в его руках – долго, очень долго. Секунды тянутся, а мир крутится без остановки.
Когда у меня наконец получается взять себя в руки, Хейз говорит:
– И кстати, отвечая на твой вопрос: мне нравится помада.
Мужчина, за которого я только что вышла замуж, нежно меня целует. А потом отстраняется и смотрит мне в глаза. Я ужасно выгляжу: юбка задрана, трусы перекрутились, волосы, скорее всего, растрепаны.
Мой мир только что перевернули двое мужчин. Но когда я ищу взглядом второго – его уже нет.
Под кожей все еще кипит адреналин, в голове места нет ни для одной мысли, кроме мыслей об Айви.
Нам нужно отвлечься на секунду и поговорить. Ситуация быстро набрала обороты, мы за секунду дошли от дикого поцелуя до ублажения пальцами. Не знаю, занималась ли она когда-либо подобным, будет ли она нервничать. Я даю ей время побыть наедине с мыслями и переодеться, а сам эти пару минут хожу взад-вперед по фойе, проигрывая в голове самые горячие пять минут в своей жизни.
Когда она выходит, уже в своей одежде, то проводит рукой по кудряшкам и невозмутимо говорит:
– Ну что, идем за тако?
Мое чутье подсказывает, что что-то не так. Ее бодрость наигранная.
Она нервничает, потому что мы коллеги, но переступили черту? Или потому что за чертой мы были втроем? Не могу прочитать ее мысли.
