Я улыбаюсь, мне нравится, что они заботятся друг о друге на работе. И обо мне. Стефан спрашивает, какие у меня планы на сегодня. Рассказываю ему про текст, который пишу для Берди. Она просит меня присылать по статье в неделю для «Подиума», и пока мне нравится каждый текст, который я для них писала.
Стефан постукивает по моему ежедневнику.
– Мы еще кое-что туда добавили. Следующее свидание. «Стикс энд Стоунс» с ребятами на выходных.
В восторге от того, что они записывают планы в мой ежедневник. Обычно они пишут «Трио на выгуле». Мне кажется, на этот раз они расстараются так же, как и со свиданием на катке.
– Вы столько для меня делаете, – голос грустный, отражает мое настроение, – зачем?
Вопрос кажется мне жутко важным, но Хейз фыркает, как над ерундой. Может, это и правда ерунда.
– Мне нравится тебя радовать. – Железобетонная уверенность. – Нам обоим.
По его голосу ясно, что другого варианта тут и быть не может. Просто радовать – и все.
– Ты этого заслуживаешь. Прими это как факт. – У Стефана такой же убежденный голос. Ни капли флирта. Это более значимый разговор, более эмоциональный.
– Я стараюсь, – тихо говорю я. Что-то болит в груди, но я протискиваюсь через узел боли и говорю: – Мне просто… просто очень сложно.
Лицо Стефана смягчается.
– Из-за Зендера?
Я киваю, тут же вспоминаю детство. Слова, которые не раз слышала в родном доме. Как папа относился к маме. Горло сжимается.
– И из-за папы.
Я почти ничего про него не рассказывала. Не люблю про него говорить, но ребята должны знать, откуда у меня эти сомнения.
– Он издевался над мамой.
Хейз выпрямляет спину, хмурится, видимо, просыпается инстинкт защитника.
– Физически? – Голос такой, будто он готов убивать.
– Морально. Он был алкоголиком. Унижал ее, оскорблял, изменял. – Я прижимаю к себе колени, обхватываю их руками. Перед глазами пробегают картинки из детства, такие болезненные и знакомые. – Мы прятались с сестрой в комнате, врубали музыку, чтобы не слышать. Устраивали показы мод. Так я старалась защитить ее от папы. Я примеряла всю одежду, придумывала образы развлечения ради, – говорю я, а в горле комок, глаза уже покалывает от слез.
– Ты была смелой ради сестры. – У Стефана теплый голос, а его рука на моем колене еще теплее.
– Я пыталась развлекать ее, чтобы она ничего не слышала. Она на пять лет младше. Может, это даже сработало, сейчас она вроде бы счастлива.
– Чем она занимается? – спрашивает Хейз. – Ты говорила о ней парочку раз. Она учится в Новой Зеландии?
Думая о Кэти, я улыбаюсь. Мы с Райкером хорошо постарались. Она выросла веселой и жизнерадостной.
– Она изучает морскую биологию. С каждым ее сообщением я понимаю, насколько ей там хорошо. Она совсем как Рокси. – Я машу в сторону Рокси, которая сладко спит, завалившись набок. – Наслаждается сладким вкусом жизни.
– Ты ей помогла, – говорит Стефан.
– Может, и да. Я повторяла за братом, который заботился обо мне. – Я закрываю глаза, дыхание ускоряется, накатывает кусачий страх.
Я пытаюсь его сбросить. Честно пытаюсь, но он продолжает меня окружать.
Когда я открываю глаза, передо мной сидят двое мужчин – они внимательно слушают и готовы ради меня на все. Но я не могу отпустить прошлое, еще чувствую детскую боль. Я годами училась жить дальше.
– Я хочу довериться этому. – Жестом показываю на нас троих, готовлюсь открыть им свое сердце. – Хочу верить. Но не хочу ошибиться.
Стефан берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони.
– Можешь не спешить.
Хейз тянет руку к моей икре и нежно ее растирает.
– Да, мы тебя не торопим. Мы просто будем рядом. Через неделю, через месяц и позже.
Награждение через месяц. Тогда истекает срок наших отношений «по расчету».
Но в этих отношениях не осталось ничего расчетливого.
Они становятся настоящими, и это пугает меня еще больше.
Прошла неделя. Я захожу за стойку кассы в «Лучше с карманами». Беатрис не сводит с меня глаз, пока я собираю ежедневник и сумочку перед тем, как уйти домой. Я пробыла в магазине пару часов, фотографировала свои и ее образы для соцсетей.
Я уже даже перекинула ремешок сумки через плечо, а она все буравит меня взглядом.
– Все нормально? – спрашиваю я, потому что начинаю напрягаться.
Она задумчиво постукивает себя по подбородку, а потом машет рукой на мои брюки от «Зои Слэйдс». Она знает, что я купила их в секонде.
– Слушай. А что, если добавить отдел с секонд-товарами? Маленькую комиссионку. И, например, перепродавать то, что у нас уже однажды купили, но потом сдали?
– Это было бы очень круто, – говорю я.
– Я знала, что тебе понравится. Я посмотрю, как нам начать, а потом расскажу тебе, чтобы ты начала делать промо.
– Восторг! Обращайся, я на все готова.
