– Мы расширяем «Подиум», будем больше писать про экологичную моду, винтажную одежду, тренды в секонд-хендах. Сейчас такие материалы очень популярны среди молодежи, и, если честно, у этой сферы наибольший потенциал. Мы хотим успеть занять эту нишу. Я бы хотела пригласить тебя в наш офис в Лос-Анджелесе – возглавить этот отдел.
Стоп. Что? Я забываю, как дышать. Я сюда не за этим приехала.
– Вот такую сумму я готова тебе платить. – Она называет сумму. Это вдвое больше того, что я зарабатываю на всех моих работах.
Чуть позднее я выхожу из отеля, еле стоя на ногах, хотя не выпила ни капли алкоголя. От шока я почти не могу говорить, возвращаюсь к комнате и, как загипнотизированная, открываю дверь. Любопытные парни ждут меня.
– Меня только что позвали на работу, – говорю я, не в состоянии прийти в себя, – здесь, в Лос-Анджелесе.
Что, блин?
Следующим утром, уже вернувшись в Сан-Франциско, я хожу туда-сюда по спортзалу на Филмор.
– Мы не можем ее отпустить, – говорю я, взлохмачивая волосы ладонью.
– Но запрещать мы ей тоже не можем, – возражает Хейз, а потом становится в положение для становой тяги и берет штангу.
Я никогда не видел его таким спокойным. Расслабленным.
– Как ты можешь так реагировать? – Я так напряжен, что не могу сосредоточиться. Не могу тренироваться. Я не знаю, как я смогу выйти сегодня на лед.
После того как она рассказала нам о предложении Берди, я несмог заснуть. Я нашел правильные слова.
Я был бы говнопарнем, если бы не поддержал ее. Но вашу ж мать. Я из штанов выпрыгиваю.
– Что нам делать?
– Чтобы что? Остановить ее? – Хейз спокойно спрашивает и прижимает штангу к груди. В зале из колонок орет Nirvana. В этой части зала только мы.
– Да!
– Мужик, так нельзя. Мир не так устроен.
Я упираю руки в бока.
– А ты что об этом знаешь? – Сейчас я могу начать ссору по любому поводу.
Хейз опускает штангу и смотрит на меня, будто он мой всезнающий старший брат.
– Я был на ее месте. Мой контракт перекупали.
– Ее не перекупают, – рявкаю я. – У нее есть выбор.
–У меня тоже всегда был выбор. Я всегда мог отказаться и, какая неприятность, потерять карьеру!– Он хмурится.– Это потрясающая возможность для нее. Пойми. Тут ей придется думать самой. И самой делать выбор.
Я подгораю. Нет, я закипел. Но я злюсь не на Айви. Я злюсь на Берди. Злюсь на себя. Злюсь на весь мир.
– Ты же понимаешь, что ей не обязательно работать. Мы могли бы содержать ее полностью, – говорю я, хватаясь за соломинку.
Хейз смеется мне в лицо и закатывает глаза, а потом вдруг становится совершенно серьезным.
– Ты слышишь себя? Она независимая женщина.
– Но мы могли бы. – Я отчаянно боюсь отпускать ее. Не могу даже представить мир, в котором она уехала в Лос-Анджелес.
Хейз прижимает ладонь к груди.
– Думаешь, я не хочу, чтобы она осталась? Думаешь, я смогу просто стоять и смотреть, как она уезжает в другой город?
– Не знаю, – говорю я, растерянно потирая шею. – Нужно что-то делать. У тебя вообще нет идей?
Он хватает меня за плечи.
– Нам нужно просто быть рядом. Ей нужно только это.
– Как? Как нам быть рядом?
– Это всего лишь Лос-Анджелес. Не так далеко. У нас получится, – говорит он, хлопая меня по плечам в попытке успокоить.
Не понимаю, почему это он спокоен, а не я. Но я рад, что кто-то держит себя в руках, потому что я слетаю с катушек.
– Как? – спрашиваю я снова.
Он отпускает меня, выдыхает, начинает мерить зал шагами. Вдруг останавливается, поворачивается ко мне и говорит:
– У меня есть идея.
Идея – это хорошо.
Это прекрасно.
На следующий день мы приходим на встречу с Айви в «Немецкий дог» до начала работы. Я забронировал столик. Мы с Хейзом принесли подарок, который покажет ей, что мы готовы поддержать ее в любом случае.
Айви приходит первая, хостес провожает нас к столику, и я вижу, что Айви пришла та же самая идея.
Обри закручивает одну прядь моих волос в легкий локон.
– Как с пляжа, – гордо заявляет она. – Тебе очень идет.
– Спасибо, – говорю я. Чувствую себя спокойнее, чем ожидала, учитывая, какие у меня на сегодня планы.
– Лучший способ настроиться на важный разговор – укладка в салоне.
– Классная прическа все делает лучше, правда?
– Я твержу это годами, и наконец-то кто-то услышал.
Смотрю на себя в зеркало в салоне. Чувствую, что готова. Я уверена. И, что самое главное, я другая.
Почти три месяца прошло с того дня, как я взяла в руки бинокль Джексона и любовалась мужчиной на крыше. Тогда я даже не представляла, как это перевернет мою жизнь. Не представляла, что уйду с, как я думала, любимой работы, что все изменится. И, конечно, я не представляла, что упаду в руки не просто одного прекрасного мужчины, а сразу двух.
Жизнь полна сюрпризов. Обри заканчивает прическу, я встаю и обнимаю ее. Она меня отпускает первая и гонит к двери.
– Иди. Завтра расскажи, как прошло.
