Двойной эффект полностью

Мое тело включилось в действие раньше, чем мозг. Ноги уже начали движение, когда я понял, что бегу по мокрой мостовой. Прочь от отряда. Потребовалось целых две минуты, чтобы я нарушил приказ Моти, наплевать на любой риск и любые последствия. Я слышал позади крик Моти. И понял, вот главная причина, почему я бегу. Не хотел, чтобы логика и разум удержали меня от того, чего требовал инстинкт: спасти ее.

Я не сразу сообразил, что Джоэля² со мной нет. Не умея читать его мысли, я мог только гадать, почему он не бежит рядом. Я знал, что гнев сделал его храбрее меня. Думаю, на каком-то уровне он верил: как только Сильвия увидит нас, стоящих бок о бок, она сразу поймет, кто ее настоящий муж. И еще знал, что для него понять это будет хуже любой пытки геенномитов.

– Черт, – сказал Моти. – Я же сказал: ни на что не отвлекаться.

До нее было меньше минуты бега. Два коричневых контейнера, ближайшие к Сильвии, стояли на транспортере, ведущем в склад в дальнем конце причала. Сбоку у них были лесенки, по одной я поднялся, стараясь не поскользнуться на мокрых от дождя ступеньках. Дотянуться оттуда до Сильвии я не мог, но по крайней мере она меня увидит. Дальше мой план-экспромт не простирался. Надо, чтобы она меня увидела.

Как только я оказался на верху контейнера, она действительно меня увидела. Ее перевернутое лицо висело в двух метрах надо мной. Я впервые увидел ее вживую после утра 3 июля. Ручеек свежей крови тек от ее губ к корням волос. Влажные волосы прилипли к коже мелкими завитками.

Она видит меня.

Я увидел в ее взгляде, кроме страха, какую-то неуверенность. Это выражение я знал из наших прежних обсуждений разных, гораздо менее драматичных, чем нынешняя ситуация, проблем вроде того, где мы остановимся на нашу десятую годовщину. Я едва не рассмеялся, понимая, что сейчас она гадает, на кого из своих мужей смотрит: на того, которого загрузила, или на того, которого спас от уничтожения Левант.

Она зажмурилась, а потом открыла глаза, которые потом распахнулись шире прежнего, как будто что-то вспомнила. И попробовала говорить сквозь повязку на рту.

– Экммфи гррг! – закричала она.

– Что? – спросил я, думая, что ее слова относит ветер.

Она заработала челюстью и чуть сдвинула липкую ленту.

– Экофагическая камера! – повторила она. – Таравал расширил ее – он собирается зачистить Нью-Йорк! Как только он окажется в «Сотах», нано сожрут весь Нью-Йорк. – Теперь она кричала. – Уходи отсюда!

Срань господня. Срань господня на хрен.

Я мялся, не зная, что делать. За моей спиной Моти, Заки и левантийские оперативники приближались к крану Таравала. За ними я увидел Джоэля²; он шел, а не бежал. Все еще колеблется. Он встретился со мной глазами. Я развел руки, показывая расширяющийся шар, и…

Я слышал, что некоторые близнецы утверждают, будто между ними существует особая психическая связь. Такая якобы духовная связь не обязательно загадочна: любые два человека, хорошо знающие друг друга и обладающие большим общим опытом, – братья, сестры, супруги и даже близкие друзья – могут заканчивать друг за друга фразы и даже хорошо представляют себе, что думает другой, но это не телепатия. Идее телепатической связи близнецов около шестисот лет. Например, в написанном в 1844 году романе Александра Дюма «Корсиканские братья» рассказывается история сиамских близнецов, которых разделили сразу после рождения, но которые, уже став взрослыми, продолжали делить не только мысли, но и физические ощущения. Один из близнецов говорит: «Как бы далеки мы ни были друг от друга, у нас по-прежнему одно общее тело, поэтому любые впечатления, физические и духовные, одного сказываются на другом».

Поэтому – несмотря на физическое расстояние между нами, несмотря на то что мы знали друг друга меньше дня, – я знал, что Джоэль² тоже знает: Таравал хочет, чтобы мы оказались в границах зоны действия его экофагической камеры. Я подозревал, что он не возьмет нас с собой: только у него был билет к конечной цели. Остальные просто отбудут, но никуда не прибудут, зачищенные телепортационными нано. Невозможно было определить, насколько он расширил камеру и есть ли у нее вообще границы. Может, он вознамерился уничтожить как можно большую часть этого мира, прежде чем сам отправится на зеленые пастбища, которые в его воображении существуют на той стороне.

Твою мать! Если это конец, она, по крайней мере, будет знать, что я был с ней до последнего. Пока смерть не разлучит нас.

Я повернулся к своей жене.

– Я люблю тебя. Я никуда не уйду.

– Не поручусь за истинность вашего первого утверждения, но могу заверить, что второе ваше утверждение – жалкая ложь, мистер Байрам. – В окне кабины крана над нами показалось лицо Таравала. – Где ваш двойник? – крикнул он вниз, и на его губах появилась улыбка Чеширского кота.