Не надо, мысленно просит его Мышка. Не надо, Игорь, не рви душу – ни мне, ни себе. Ты же армеец, ты знаешь, что такое приказы и допуски, знаешь, что не бывает будущего у подобных отношений, да и отношений-то у нас никаких нет. Не надо. Вернись к Ольге, склей разбитую чашку – сегодня это возможно. Живи и забудь обо мне.
А я постараюсь забыть о тебе – как смогу.
– Имя свое скажешь? – спрашивает Переяславский наконец. Мышка качает головой, и он понимающе кивает, но вдруг продолжает: – Почему ты этим до сих пор занимаешься? Я же вижу, ты скучаешь по нанотехнике, тебе у нас понравилось. Почему не остаться?
Ах ты ж дятел. Нет, не дятел – политрук. Нет, баран! Упрямый и настойчивый, готовый лбом и рогами прошибить стену, если она не подвинется! Мышка неверяще смеется и прикрывает глаза рукой.
– Потому что пока «Заслон» защищает людей – кто-то должен защищать «Заслон», – говорит она то, что сформулировала для себя совсем недавно – и не без помощи Переяславского. – Это важнее, Игорь.
Переяславский задумчиво смотрит на нее сверху вниз, но у нее больше нет времени разгадывать его взгляд, пилот шаттла шлет в окружение такие гневные сообщения, что даже Машенька впечатленно записывает и сохраняет на будущее. Так что она поправляет на плече лямку сумки и делает шаг в сторону.
– Мне пора. Прощай.
Переяславский ловит ее руку, прижимает кончики пальцев, моды привычно настраиваются друг на друга – но Мышка разрывает контакт, не завершив, и идет к шаттлу быстрым, почти бегущим шагом. И побежала бы, но у нее чемодан, с чемоданом бегать несподручно.
Она не оглядывается. И, забравшись в шаттл, из окна на взлетную полосу не смотрит.
Всегда есть то, что важнее. А главное умение шпиона – оставлять все неважное за бортом.
Мышка вытирает глаза и кивает.
– Не реву.
*
Мышка совершенно некультурно, во весь рот зевает, заторможенно прикрывает лицо рукой. Спать хочется ужасно: она уже не девочка, несмотря на все развитие технологий, перелеты через несколько часовых поясов бьют по ней сильнее, чем в юности. К тому же она опять отработала два задания подряд, благо небольшие и не такие уж сложные, хотя Звезду и его аналитиков все равно за это хочется оттаскать за вихры. А особенно потому, что они хорошо знают общее требование регламента: агент по завершению задания должен немедленно явиться в Центр и составить отчет.
Неважно, что она двое суток на ногах и спать хочет так, что уснет, кажется, прямо стоя на проходной. Издержки Службы, так ее растак.
Все-таки штабисты – мстительные козлы. Мышка качает головой и, продолжая отчаянно зевать, идет вслед за стрелками окружения в гардероб: ей нужно переодеться, прежде чем направляться в глубину Центра. Еще одно требование регламента: по коридорам Центра агент может перемещаться только в форме, и неважно, что ты только что с задания и одет по гражданке – будь добр соответствовать. Поэтому все агенты держат в Центре запасной комплект формы, который с течением службы постепенно становится основным – потому что носят они его, как правило, исключительно в этих стенах.
Мышка меняет веселенькое летнее платье, в котором прилетела по случаю жаркого мая в Москве и не менее жаркого мая там, где она выполняла последнее задание, на темно-зеленую бесшовную форму Службы, любовно поправляет значки, указывающие на принадлежность к Департаменту, зачесывает волосы в уставной хвост и, поправив контакт-перчатки, наконец направляется в глубину Центра.
Обычно отчеты агенты пишут кто где: кто на диване в приемной, кто в столовой, кто в кабинете у координатора. Своих кабинетов у агентов нет, слишком мало времени они в Центре проводят. Мышка предпочитает столовую, особенно после таких заданий и перелетов – в любом другом месте она сейчас заснет, едва куда-нибудь сядет, даже несмотря на жесткий рок, который специально для нее в такие моменты включает Машенька. Наличие вокруг кучи людей, шум их переговоров Мышку все-таки хоть как-то мобилизует – достаточно, чтобы составить отчет и потом доехать в относительно здравом уме до служебной квартиры.
Она клюет носом над полем «Особенности операции», когда краем уха слышит рядом шаги, потом что-то с тихим стуком опускается рядом с ней на стол. Мышка мгновенно просыпается: ее окутывает непередаваемо восхитительный аромат настоящего кофе. Термокружка стоит рядом с голо-панелью и исходит паром, и на ее боку красуется подозрительно знакомый логотип.
– Привет.