Мышка медленно поднимает взгляд и моргает. На миг ей кажется, что у нее галлюцинации от недосыпа. Но Машенька торопливо подтверждает: во-первых, объект реален, во-вторых, форма Службы на нем реальна, и в-третьих, зовут его по-прежнему – ИИ-помощник даже выводит в окружение карточку, какую составляют на всех новых сотрудников, чтобы не представлять их каждому.
Переяславский Игорь Валерьевич. Капитан Государственной службы безопасности. Координатор.
Позывной «Заслон».
Кто бы сомневался, фыркает мысленно Мышка. Небось, всю плешь штабистам проел, чтобы они ему дали нормальный позывной, а не как обычно.
– Майор Николаева Ника Алексеевна, позывной «Мышка», – читает Игорь вслух информацию от своего ИИ-помощника. Машенька с ним уже активно знакомится и обменивается данными, как замечает краем глаза Мышка. Игорь между тем фокусирует взгляд на ней и знакомо улыбается. – Будем знакомы.
Мышка смеется. Полгода прошло, а он все тот же, все так же улыбается и про кофе помнит – все так же. Она сует нос в термокружку, с наслаждением вдыхает аромат и делает несколько торопливых глотков, жмурясь от удовольствия. Как давно она не пила настоящий кофе, с самого отпуска.
Как давно она не чувствовала этого тепла, пробирающего от кончиков пальцев до самого нутра, до сердечника – от одного присутствия рядом особенного человека.
– Звезда жив? – интересуется Мышка, когда кофе немного приводит ее в чувство. Она тоже многое помнит из событий полугодовой давности, как и кое-чье обещание устроить ее координатору головомойку.
– Жив, – вздыхает Переяславский с наигранным сожалением. – Ушел перепроходить курсы по организации времени агента. Они ему скоро понадобятся.
Мышка вопросительно выгибает брови, но Игорь ее игнорирует – откидывается на спинку стула и только любуется, словно гладит взглядом.
– Я долго думал над тем, что ты сказала. Про то, что кто-то должен защищать «Заслон», – отвечает он на незаданный вопрос. – И решил, что мне нравится эта идея – защищать тех, кто защищает. «Заслон», например, и другие такие же комплексы. И тебя, – дополняет Переяславский неожиданно.
Мышка хмурится – в том числе потому, что сердце у нее от его слов готово выпрыгнуть из груди.
– Тебе не позволят быть моим координатором, – предупреждает она. В Службе с этим строго, смена координатора – вопиющий случай, клеймо на всю жизнь, Звезда, каким бы он ни был, этого не заслуживает. Игорь кивает.
– Знаю. Поэтому лично прослежу, чтобы он не отлынивал от повышения квалификации и уделял внимание не только баллам задания, но и здоровью своего агента.
То, что Звезда старше него по званию, его очевидно не смущает. Мышка улыбается. Все-таки в Службе Игорь приживется, и, возможно, потому он и ушел из армии на гражданку, отговорившись травмой: армейская субординация и четкое следование приказам явно не его конек. У службистов, несмотря на все регламенты, свобода творчества больше, хотя, конечно, не во всех департаментах.
– Кстати, думаю, чтобы Звезда не забывал, что ему угрожает, нужно внести коррективы, – добавляет вдруг Игорь и, расшарив свое окружение, увеличивает карточку Мышки. Секунду смотрит на нее – и пишет что-то поверх, потом разворачивает к ней.
«Переяславская», читает Мышка ошарашенно на месте своей фамилии.
– Сейчас у тебя по плану трехнедельный отпуск. Перед регистрацией обычно ждут месяц, но, думаю, мне помогут этот срок сократить, – между тем подсчитывает вслух Игорь. – Через две недели заканчивается мой испытательный срок, смогу вырваться на пару выходных в Волгодонск – познакомиться с родственниками и внести коррективы.
Мышка молчит. Она пытается представить, что у них будет за жизнь, и не может. Одна – вечно на заданиях, другой – вечно на службе: ей ли не знать, что агенту помощь координатора может потребоваться в любое время дня и ночи. Встречи украдкой, переписки через ИИ-помощников, короткие, слишком короткие отпуска, из которых их будут постоянно выдергивать. Конечно, все это не навсегда, но лет двадцать еще Мышка планирует находиться в активном строю – что же, полжизни теперь встречаться с мужем пару раз в месяц?..
Мышка ловит себя на том, что даже в мыслях легко называет Переяславского мужем, и усмехается. Похоже, никакие аргументы и сложности на самом деле ее не волнуют – просто все слишком быстро, а она слишком медленно соображает после перелета.
Вот ведь дятел: и здесь умудрился продолбить то, что считает нужным, не считаясь с чужим упрямством и мнением. Определенно, этот позывной ему бы больше подошел.
Кстати.
– Твое мнение? – спрашивает после паузы Переяславский шаблонной фразой координаторов. Мышка поднимает на него глаза и понимает: нервничает. Спокойный вроде бы, насмешливый – а в глазах такое напряжение, что ей, право слово, его жаль.
Поэтому Мышка вместо ответа берет его за руку и прижимает их кончики пальцев друг к другу. Моды настраиваются, будто и не было этих полугода, покалывают под кожей легкими разрядами, пробегают по нервам до самого сердца. Мышка улыбается и отправляет Переяславскому «Увертюру 1812 года».