Мышка трет переносицу и чувствует, что улыбается. Почему-то от того, что Переяславский узнает правду о ней, ей становится гораздо легче.
Мышка смахивает чат со Звездой в сторону и смеется, когда Машенька без всякой просьбы с ее стороны включает древнюю песню: «Дорога, дорога, осталось немного, я скоро приеду домой…» Не совсем скоро, конечно – сначала она приедет в Москву в Центр, напишет полный отчет о прошедшей операции, а уже после рванет в вожделенный отпуск домой, в Волгодонск. И там, в рыбалках с отцом на утренней заре, во вкусном настоящем кофе и вкуснейших пирожных, которые делает на заказ сестра, в маминых улыбках и в веселом смехе племянников, она наконец утопит и усталость, и печали, и тоску.
Мышка ностальгически вздыхает и, совсем как в детстве, больше всего хочет, чтобы поскорее наступил новый день.
А новый день преподносит ей сюрприз.
Сюрприз в привычной лениво-расслабленной позе стоит на краю взлетного поля строго спиной к нему и, заложив руки в карманы джинсов, ждет, когда из приземлившегося недалеко флайкара кто-нибудь выйдет.
– Придурок, – цедит сквозь зубы службист – тот самый Павел, с которым, видимо, Переяславский и свел знакомство. – Посидите, я разберусь.
Мышка хмыкает, наблюдая из окна за их общением. Павел говорит, говорит, говорит, даже за плечо в какой-то момент берет, но Переяславский все тем же привычно-ленивым движением выворачивается и смотрит на флайкар, отвечая коротко и односложно. Он улыбается, и Мышка понимает, почему: до отлета шаттла, который должен ее увезти, всего минут десять, следующего удобного шанса Служба будет ждать очень долго, значит, Мышка должна из флайкара выйти без вариантов. Применять физическую силу к нему не будут, по крайней мере, сразу, потому что это привлечет слишком много внимания, Служба этого не любит. А значит, ему достаточно просто поупрямиться, чтобы достичь цели – и он с заметным удовольствием это делает.
Мышка вздыхает. Похоже, выбора у нее нет, и честно говоря – не то чтобы она усиленно его искала. От одной встречи с Переяславским, очевидно, ничего страшного не произойдет.
– …Успокойся, видишь, не смотрю я на взлетную полосу и знать не хочу, что и откуда за ней прилетело. Допуска нет и не надо, я здесь не за этим, – тянет Переяславский как раз в тот момент, когда Мышка открывает дверь и выбирается из флайкара. Он, конечно, улыбается еще шире и шагает навстречу, легко сдвигая Павла с пути. – Привет.
– Привет, – кивает Мышка. – У нас пять минут. Что ты хотел?
Она говорит намеренно отрывисто, хмурится, показывает, что торопится и ему не рада – хотя уже заранее понимает, что это не сработает. И действительно: улыбка Переяславского не гаснет ни на йоту, несмотря на ее тон.
– Узнать кое-что, – отвечает он, и Мышка мысленно подбирается. Опять все скатывается в любовный роман, она даже стонет мысленно и просит: ну не надо, пожалуйста, давай без банальностей и штампов, разойдемся как взрослые люди, а? – Как ты попала в Службу?
Мышка растерянно моргает, и Переяславский от этого улыбается только шире. Кажется, ему доставляет удовольствие раз за разом не оправдывать ее самые плохие ожидания.
– На третьем курсе подрабатывала «белым шпионом» – знаешь, когда компании нанимают студентов-технарей, чтобы проверить свою систему безопасности, – отвечает она уже спокойнее после паузы. – Получалось неплохо, заметили в Службе, пригласили, я подумала и согласилась. Ты был прав: к тому моменту я в нанотехнике уже разочаровалась, и Служба показалась хорошим вариантом, где можно применить специальность на благо страны. – Мышка усмехается собственным немного пафосным, но искренним словам и отводит взгляд. – Кстати, можешь гордиться: ты побил рекорд. Быстрее, чем за неделю, меня не вычисляли даже на самых первых подработках.
– Ты просто очень устала, – качает головой в ответ Переяславский – снисходительно, но заботливо и тепло.
– Очень, – признается Мышка. – Четвертое задание подряд без полноценного отпуска.
– Тот, кто составляет твой график, напрашивается на головомойку.
– Однозначно, – смеется Мышка, вспоминая Звезду – кудлатого, вихрастого, как пудель, парня-каланчу, который вечно не помещается в форму и не может привести свою прическу в надлежащий по регламенту вид.
За спиной у Переяславского шумит винтами шаттл, поднимает ветер. Мышка заглядывает ему за плечо, посылает пилоту сигнал в окружении: я иду. Переяславский подчеркнуто не поворачивается – для того чтобы смотреть на эту разработку, у него действительно нет допуска, и у Мышки бы тоже не было, если бы были другие варианты вывода с базы. Но Служба иногда, при большой необходимости, границы доступов может двигать, и Мышка этим без зазрения совести пользуется.
– Ты такая же, как я думал, – вдруг признается Переяславский. Мышка, вздрогнув, переводит на него взгляд. – Только лучше.