Эйфория от гениальной идеи Певцова продержалась недолго – уже к середине первого урока ей на смену пришла нервозность. Ваня не сводил глаз с экрана телефона в ожидании заветного сообщения. Вместо того чтобы сосредоточиться на новом материале, который у доски объясняла Марина Викторовна, Ваня размышлял, как ему поступить, когда Яна напишет. Сразу сказать, что это он? А вдруг она разозлится и перестанет отвечать? Он всё ещё не знает, где она живёт и в какой школе теперь работает. Нет, сразу признаваться нельзя, слишком велик риск снова упустить её. Сначала нужно как-то узнать, где с ней можно увидеться. Ваня поморщился. Всё это напоминало какие-то шпионские игры. Он совсем не хотел обманывать Яну или как-то манипулировать ею. Но что ещё ему оставалось? Она так резко исчезла, Певцов прав, для такого увольнения нужны веские причины, Яна бы не бросила просто так выпускные классы за полгода до экзаменов. Вдруг ей нужна помощь. Хотя чем Ваня мог помочь? Он всего лишь мальчишка. Обычный школьник без денег и связей, у него нет ничего. Ничего, кроме сердца, которое в присутствии Яны каждый раз загоралось огнём. И Ваня не успокоится, пока не выяснит, где она и что с ней.
Прошёл первый урок, затем второй, прошёл весь учебный день, ожидаемо довольно паршивый: Ваня таки получил два по алгебре и целую гору примеров в качестве дополнительной домашки от Загировны, а вдобавок наверняка провалил английский. Сообщения всё ещё не было. Ваня продолжал себя накручивать, то холодея от дурных предчувствий и тревоги, то падая в удушающее чувство вины.
После уроков Ваню снова потянуло на Янину остановку. Там он сел в сорок восьмой автобус, на котором ещё не катался. Но попытка разглядеть что-то в окно и сегодня была обречена на провал – все стёкла заледенели, и сквозь них даже домов было не видно, не то что лиц прохожих. Ваня всё равно проехал полный маршрут, после чего нехотя отправился домой. Он бы катался и дальше, но Загировна сегодня жутко на него разозлилась за бред, который он ей сдал, и пообещала, что всю ближайшую неделю Ваня простоит у доски. После урока ребята ему посочувствовали, но выглядели раздражающе радостными, и понятно почему – пока Ваня огребает у доски, остальные в относительной безопасности.
Придя домой, Ваня быстро поужинал, недолго поболтал с мамой, изображая хорошее настроение, но почти сразу сбежал в свою комнату. Там он тяжело опустился на стул и кисло посмотрел на стопку учебников. Никогда ещё ему не было настолько невыносимо находиться дома, от замкнутого пространства хотелось выть. Вдобавок он ни на чём не мог сосредоточиться, постоянно проверяя телефон. В итоге он отложил все предметы, кроме математики, решив, что завтра у кого-нибудь спишет, но алгебру всё же открыл. Сначала Ваня медленно и мучительно решал общее домашнее задание, потом перешёл к тому, что Загировна задала ему лично. Он засиделся до поздней ночи, но всё равно был уверен, что половину сделал неправильно. Когда он наконец лёг, часы показывали почти три. Сон его был прерывистым и тревожным – Ваня просыпался каждый час и хватался за телефон, проверяя, нет ли новых сообщений. Утром в среду он проснулся совершенно разбитым. Яна так и не написала.
Петя сидел в холле первого этажа и ждал Низовцева. Обычно Ваня приходил в школу раньше всех, но сейчас, в восемь тридцать, его до сих пор не было, что вызывало некоторое беспокойство. Петя хотел обсудить с Ваней репетиции и поступление к Зиновьеву. Нельзя упускать такой шанс, они обязаны попытаться, вместе у них шикарно получается. Петя знал не понаслышке, что такая удача выпадает нечасто: Ваня не первый гитарист, с которым Петя играл, и никогда ещё у него не было настолько полного единения и согласованности ни с одним музыкантом. Петя отчаянно хотел в академию к Зиновьеву и не мог допустить, чтобы Низовцев передумал. Даже несмотря на то, что отец настолько против, что не желал ничего слышать и пресекал любые попытки Пети поговорить об этом. С отцом можно разобраться потом. Не выгонит же он Петю из дома, в конце концов. Когда они поступят, у отца просто не останется выбора, ему придётся смириться. К тому же поступление к Зиновьеву как раз и покажет отцу, что Петя не просто «стучит», что он уже профессионал.
Петя наблюдал за потоком проходивших мимо учеников. За две минуты до звонка он уже собирался подниматься в класс, решив, что Низовцев сегодня не придёт, но тут взгляд его всё-таки зацепился за знакомую тёмную шевелюру. Ваня спокойным шагом, явно никуда не спеша, подошёл к своему шкафчику. Петя встал рядом:
– Звонок через минуту.
Ваня молча скинул зимние ботинки.
– Мы опоздаем, если ты не поторопишься.
– Вот и поторопись, – пробурчал Низовцев, наклоняясь, чтобы зашнуровать школьную обувь.
– У нас новая русичка сегодня.
– Беги скорее, чтобы успеть её очаровать, как всех остальных учителей.
Петя прислонился плечом к соседним шкафчикам и сунул руку в карман.
– Яна, я так понимаю, не написала?
Ваня снова промолчал, швырнул уличную обувь в шкафчик и громко хлопнул дверцей. Петя сочувствующе предположил:
