Класс зазвенел тишиной. Казалось, что в кабинете вот-вот лопнут стёкла. Или глаза учительницы.
– Два. Ещё один такой выпад, и я приглашу в школу родителей. Сел.
Ваня медленно опустился на свой стул. В этот момент прозвенел звонок.
– Сдаём тетради. Опоздавшие – тоже. – Русичка вперила взгляд в Ваню: – Посмотрим, что вы успели написать.
Петя послал Ване сочувствующий взгляд, но Низовцев уже не слушал учителя и ничего вокруг себя не замечал. Он горящими глазами смотрел на свой телефон.
Она написала. Ваня стоял в коридоре и сверлил взглядом уведомление о входящем сообщении, где виднелся кусок текста: «
– Низовцев, это было круто! – Трофимов восторженно хохотнул и хлопнул его по плечу. – Так красиво ещё никого не унижали.
Подошедшая Ириша Орлова хихикнула:
– Да уж, Ванечка, твой пример антитезы войдёт в историю.
– Что это вообще за чудо? – спросил Певцов, качая головой. – Как её зовут хоть?
– Не знаю. – Ира пожала плечами и обвела взглядом одноклассников. Вокруг Вани собрался почти весь класс. – Кто-нибудь запомнил?
– Я записала. – Вика достала из сумки блокнот, распухший от бесчисленных заметок старосты и рисунков. – Элла Карловна.
– Элла Карловна? – Певцов поднял брови. – Чувствую, с ней будет весело.
– У Тамары Загировны появился достойный конкурент, – хохотнул Трофимов.
– Даже не сравнивай, – возразила Лиза Киреева. – По сравнению с этой грымзой Загировна – просто божий одуван.
– Да, с Загировной уже не так страшно, от неё хотя бы понятно, чего ожидать, – согласилась Алина Александрова.
– И она ни разу не требовала объяснительные, всегда сама с нами разбиралась, – добавил Савченко под согласные кивки ребят.
Продолжая ворчать и обсуждать новую проблему в лице Эллы Карловны, ребята медленно отправились на следующий урок. Ваня снова достал телефон из кармана. На экране снова высветилось уведомление. Ваня почувствовал, как его губы медленно растягиваются в улыбке. Теперь у него есть номер Яны. Певцов действительно чёртов гений.
Петя ждал Низовцева. Опять. Наступил понедельник, и за прошедшую неделю они так и не смогли обсудить предстоящие репетиции. Ваня почти всегда приходил под самый звонок, а уходил сразу после уроков, не задерживаясь ни в библиотеке, ни в столовой. На переменах его тоже было не выцепить, он как будто специально всех избегал и непонятно где отсиживался. Сразу после звонков на перемены Петя не мог за ним бежать – приходилось реанимировать собственную успеваемость. Учителя то и дело его задерживали, либо чтобы сделать замечание вроде «староста должен подавать пример классу», либо что-то объяснить и разобрать с Петей его ошибки. Тамара Загировна и вовсе на днях наорала на него при всём классе, произнеся в своей речи слово, от которого у Пети загорелись щёки.
– Ты что, поиздеваться надо мной решил под конец года? – возмущалась Загировна, гневно тряся Петиной тетрадью. Сам он стоял у доски. – Как ты умудрился перепутать сложение и умножение, Певцов?! Дважды! Влюбился, что ли? Сто раз говорила, не до любви вам сейчас, влюбляйтесь летом, когда экзамены сдадите!
Класс дружно захихикал, а Петя покраснел и с улыбкой опустил глаза, не споря с Загировной, что фактически стало признанием и для Вики, и для класса, и, что хуже всего, для самой Загировны. После этого она не упускала случая его подколоть и один раз даже украсила ему двойку сердечками.
– Петруша, это же шедевр! – воскликнул Савченко, когда все собрались в библиотеке и он увидел Петину тетрадь. – Не смей её выбрасывать, вставь в рамку! Сомневаюсь, что в мире найдётся ещё хоть одна такая запись от Загировны. Потом, когда она получит нобелевку, продашь за огромные деньги.
– Математикам нобелевку не вручают, умник, – проворчал Петя. – У них своя премия, Абелевская.
Савченко ухмыльнулся:
– Это тебе твой купидон рассказал?
Все засмеялись, а Петя молча посмотрел на Вику, которая ответила лукавой улыбкой. Она и сама постоянно подшучивала над ним. Но Пете было всё равно. Да, он поплыл. Вика не выходила из его мыслей, и теперь, когда они наконец-то были вместе, он абсолютно ошалел от счастья.
