Жар хлынул к щекам, и Петя с трудом удержал телефон в дрожащих руках. Он что, чуть не поцеловал Вольскую?
Звонил, конечно, отец. Петя вскочил со стула и запустил руку в волосы.
– Чёрт, чёрт, чёрт… Я должен быстро что-то придумать, почему я в школе в… – Петя бросил взгляд на часы: – В семь вечера?!
Вика тоже встала и протянула руку:
– Давай сюда телефон.
Петя, недолго думая, подчинился. Вика привычно натянула широкую чужую улыбку и затараторила высоким, но неожиданно чуть хрипловатым голосом:
– Сергей Борисович, добрый вечер, это Яна Сергеевна, учитель по русскому, да. Нет, в этот раз без двоек, просто после классного часа я предложила ребятам зайти и обсудить их последнее эссе по книге, которую недавно проходили, и мы заболтались… Какую книгу? Эм… – Вика замялась, похоже, не готовая к такому вопросу. У Пети из головы резко вылетели все произведения, которые они проходили на литературе. Судя по Викиному взгляду, у неё тоже. Внезапно она выпалила: – «Осень в дерзком шарфике».
Петино сердце ухнуло вниз. Это худшее, что Вольская могла вспомнить. Кажется, она тоже это поняла, поскольку тут же заговорила ещё быстрее:
– Но вы знаете, мы очень поверхностно это обсудили, буквально для общего развития, в рамках темы современной культуры, а потом ребята предложили показать мне кабинет музыки, я же новенькая и ещё здесь не была, вот мы и спустились…
Петя замотал головой, жестикулируя Вике, но она, глядя на него широкими глазами, похоже, уже не могла остановиться. С каждой следующей фразой Петя чувствовал, что его всё сильнее придавливает к земле.
– Да. Да, немного сыграл. Нет, ну что вы, это никак не помешало… Послушайте… Сергей Борисович, вы не так…
Петя зажмурился и сжал руками переносицу. Ему конец.
– Сергей Борисович… Послушайте меня, Певцов! – воскликнула Вика. Петя бы выдернул у неё телефон, но она резко отошла и встала к нему спиной, глядя в окно. И заговорила своим голосом: – За что вы так ненавидите собственного сына, что ему приходится скрывать от вас, насколько он талантлив, и играть тайком? Я разговариваю с вами как педагог, которому небезразлично… Нет, всего один раз, но он сказал мне, что вы против, и я в недоумении, как это возможно, он потрясающий ударник, его место у Зиновьева, а вы…
Вика не договорила. Она медленно отняла телефон от уха, но не спешила поворачиваться к Пете.
– Он сказал, что не может говорить, но разговор не окончен, и повесил трубку.
Петя взял у Вики телефон, приложив огромные усилия, чтобы не выдернуть его из её рук.
– Что ж. Следующим он повесит меня, – сухо сказал Петя. Его душил гнев. Вольская должна немедленно уйти.
Она наконец повернулась к нему, вид у неё был пристыжённый.
– Прости, меня немного занесло. Он сказал, что тебе запрещено играть, и я…
– И ты опять полезла, куда тебя не просили, – сказал Петя сквозь зубы.
– Послушай, я хотела помочь…
– Помочь? – воскликнул он. Вика слегка попятилась. – Это как же? Рассказав о моей тайной мечте? Ляпнув, что я играю тайком от него? И ты обратилась к нему по фамилии, ты что, совсем спятила? – Гнев Пети выливался через край, он это чувствовал, но остановиться не мог. – Ты вообще понимаешь, что только что натворила?! Кто тебя просил? Отец меня не убьёт с порога только потому, что будет выбирать, за что именно: за то, что я играю, за то, что собрался к Зиновьеву, или за то, что меня защищает какая-то девчонка…
Петя замолчал. Он тяжело дышал и сердито смотрел на Вику. Она тоже посмотрела на него, склонив голову, и без всякого выражения сказала:
– Ты прав. Какая-то девчонка зря влезла. Извини. Больше не стану.
Она резко отвернулась и, по пути подхватив с парты свою сумку, выскочила из класса.
Полчаса спустя, наведя порядок в кабинете и закрыв его своей карточкой, Петя зашёл в гардероб. Бросив мимолётный взгляд в зеркало, он понял, что Вика так и ушла в его галстуке.
На следующий день после концерта Ваня убедился в том, что они с Певцовым действительно неплохо сыграли. И что Миля оказалась права по поводу сердец. Теперь каждый раз, когда он шёл по коридорам от одного кабинета к другому, его провожали восхищённые взгляды, шёпот и хихиканье. Казалось, Ваню теперь знает в лицо вся школа. С одной стороны, ему это чертовски льстило, с другой – постоянно находиться под прицелом девчачьих глаз было некомфортно. Стоя на перемене перед кабинетом русского, он размышлял о том, что мантия-невидимка была бы очень кстати.
Со звонком дверь открылась, и в проёме показалась Яна. Как всегда, в платье – сегодня клетчатом – и с улыбкой на лице.
– Одиннадцатый класс, прошу, – она махнула им рукой, запуская в кабинет.
Ваня зашёл последним, пропустив Яну перед собой, и закрыл дверь. Он шагал за ней по кабинету к своей парте, глубоко вдыхая едва уловимый, но уже хорошо знакомый шлейф её духов – аромат был сладковатым, с лёгкой горчинкой.
– Яна Сергеевна, давайте сегодня фильм посмотрим, – сказал Трофимов. Он свалил учебные принадлежности в беспорядочную кучу на парте и отчаянно зевал.
