- Ты достоин своего отца, Шиниж. - Заговорил он. - Это видно сразу - в первый же день на посту и уже герой! Гирачеж, будь он жив, был бы горд тобой.
- Это был мой долг.
- То, что сказал бы сам Гирачеж. - Одобрительно ухмыльнулся старший брат. - Я так и не нашёл ему замены. Он был добрый брат и мой друг. Удивительно, что ты настолько на него похож. Словно перенёсся лет на двадцать назад и гляжу на ещё живого Гирачежа.
- Мать часто такое говорит. - Сказал Шиниж. - Его смерть была для неё большим горем.
- Не хотела тебя пускать? - Понимающе кивнул Мичир. Напрягшись, новичок припомнил, что тот тоже был единственным сыном в семье, но тем не менее он пошёл и на войну, и в стражу. - Да и ты был не обязан идти в стражу. Как первый и последний сын, ты мог и не идти по стопам отца. - И вновь ухмылка заиграла на лице старого вояки. - Если скажешь то, что я хочу услышать, я тебя тут же назову братом и сыном своего отца.
Шиниж нахмурился. Он не ожидал настолько тёплого приёма.
- Это был мой долг?
- Да! Это он. - Засмеялся Мичир. - Ты, Камижн! Быстро сгоняй на склад за вином. Новичок будет отмечать повышение по службе. Место его отца принадлежит ему по праву. А ты, Шиниж, пока ещё можешь расскажешь мне, что же случилось вчера ночью.
И он рассказал, всё от того самого момента, как вытащил ребёнка из горящего дома, и до того, когда пламя в трущобах удалось потушить заставив людей цепочками передавать воду от колодцев. Шиниж, как первый на месте был главным и отдавал всем приказы. Город почти не пострадал - трущобы уже несколько столетий строились вокруг красных стен, оплавленных бесчисленным количеством пожаров. Каждое новое пламя на смену старым домам приходили новые, как и старые жители заменялись новыми.
- Распорядись, чтобы младшим братьям, что тебе помогали, выдали по медяку или по два за трудности. - Приказал Мичир. - Хоть это и их долг как горожан помогать бороться с пожаром, всё же они нам не братья, и верят монете больше, чем чести. Не следует их обижать.
Но Шиниж помотал головой. Он поймал себя на мысли, что изучает доспехи стражника, стоявшие в углу комнаты. Почему-то вспомнился отец. Кольчуга, шлем, стёкла для глаз, всё было на месте и отполировано до блеска. Когда Гирачеж приходил домой, он всегда был обряжен в доспехи с ног до головы, и именно этот образ навсегда отложился в памяти сына.
- Я всего один день на посту. Это не честно, что я так быстро возвысился до старших братьев.
В комнату зашёл Камижн, прижимая к груди ящик с пыльными бутылками. Уловив взгляд Мичира, он едва не убежал обратно за двери.
- Ты отказываешься от повышения? - Нахмурился Мичир. - Ты его заслужил как никто иной.
- Нет. Это был мой долг. Не более того.
Старший брат к удивлению Шинижа не смог понять. Он спрашивал и спрашивал одно и то же, никак не беря в толк.
- Мы с твоим отцом были друзьями, Шиниж. Мне нужна ему замена, и никто не подходит лучше, чем ты. Вчера ты показал себя героем - и этого достаточно, чтобы ты стал моей правой рукой.
И Шиниж вдруг понял. Он посмотрел на Камижна, затихшим у стены в обнимку с ящиком, на Мичира, старшего брата стражи, и всё понял.
- То есть я получаю повышение не потому, что спас людей, но лишь из-за того, что нравлюсь тебе?
- Что? Я же сказал, что назначаю тебя в старшие братья из-за твоего вчерашнего геройства.
- Нет, ты сказал, что это предлог, но причина иная. - Покачал головой Шиниж. - Тем более я не имею права. Это нечестно.
Мичир, было видно, не любил отказов. Он даже встал, пылая гневом и желанием заставить Шинижа подчиниться.
Однако, точно так же резко как и встал он сел обратно.
- Все вон. - Произнёс он коротко. - И ты тоже. - Добавил он, видя, как Камижн сомневается, что же делать с вином. - Шиниж, я ошибся. Ты, хоть и похож на своего отца, всё же не он. Ему бы и в голову не пришло отказаться от столь высокой чести.
Новичок чуть помедлил в дверях.
- Это был мой долг.
-- Дорога к Белопади
Джинн развлекался. Звуки вокруг словно прибавили в мощности и зажили своей собственной жизнью. Стук копыт звучал как обвал в горах, доспехи тёрлись о кожу и стучали о седло нестерпимым лязгом и скрипом, даже дыхание дуло словно штормовой ветер. Хол стиснул зубы, чтобы хоть как-то пережить атаку на свои уши, но бросил и эту затею - джинн заставил даже движения языка звучать оглушающе.
- Прекрати. - Шептал Хол.
- Что это у тебя на поясе? - Смеялся джинн. - Нож? Как насчёт вставить его в ухо? Тогда всё закончится. Нечем слышать - ничего и не слышишь.
В бессильной злобе наёмник сжимал поводья. Одно радовало - было тише, чем могло быть. Раб шёл рядом, выбирая каждый шаг.
- Худшее похмелье, что у меня было.
- А не надо пить. - Заметил джинн. - Хозяева знают, что джинны будут стучать по ушам за горючую воду.
- Ты пришёл после попойки. Сам виноват, что ко мне пришёл.
- Но вода-то ещё в тебе! Как не будет, так и прекращу.
