Яшка по предложению Горлиса безо всякого залога, на доверии, ждал у подъезда. Так что в Натановом доме они оказались очень скоро. Увидев два неподвижных тела, одно барское, беспомощно прислоненное к стене, другое женское, с трогательной подушечкой, подложенной под голову, Афанасий не так чтобы расчувствовался… Хотя нет, вот именно что расчувствовался. По работе он к другим смертям привык — безобразным, пьяным, в грязи и блевоте. А тут по общему виду людей и места, по всему антуражу чувствовалось нечто совсем иное. Какой-то возвышенный сюжет из другой, не привычной для частного пристава жизни. Оттого Дрымов продекламировал строки, как показалось Натану, из того же стихотворения, что и «Звездам числа нет, бездне — дна».
—
Закончив декламацию, Дрымов занялся делом. Перво-наперво оглядел и понюхал Натанов пистолет, лежавший в кармане сюртука, хранившегося в шкафу. Подтвердил, что тот в последние часы не использовался, выстрелов не было.
— Что ж, господин Горлиж, я тебе верю. Но история, я бы сказал, сложная. Будет серьезное разбирательство. Полагаю, тебе лучше сесть в «холодную».
— Почему?
— Дабы успокоить наше чиновничество, особливо военного ведомства.
— Понятно.
— Проявив такую строгость, в остальном полицейское ведомство тебя поддержит. Ну, я так думаю… И постараюсь…
— Ясно.
— Ты уж потерпи там. Это на несколько ночей… Я надеюсь…
Натан Горлис, католического вероисповедования, и Степан Кочубей, греческой веры, пришли вместе на православный придел одесского кладбища. Притопали своими ногами с Кочубеева хутора, благо, дождя не было. На 8 апреля выпали девятины убиенной Марты, в крещении — православной Марфы. Натан нес дерюжку и большущий кувшин с водой, предназначенной для омовения рук. У Степана же в руке была семейная пасхальная корзинка, используемая также и в поминальные дни. А в ней два кувшина поменьше — с процеженной варенухой да питьевой водой. И горшочки — один с пьяными фруктами из-под варенухи, другой с
В прошлый день, воскресенье, Горлис заказал панихиду в своем католическом храме — в память Марты. Степан же на честь
Весна ранняя, теплая. Солнце уже припекало, потому они выбрали место в тени под робинией, откуда было видно крест с надписью «Марѳа Ласточкина. 1791–1818». Впрочем, Горлис и тут взял на себя смелость вырезать на обратной стороне креста то же имя в другом написании — Марта… Разложили дерюжку в выбранном месте. Выложили из корзинки всё принесенное и начали поминать. Съели по три ложки
— Я ж,
Горлис молчал, не зная, что можно сказать в ответ. Вспомнилось, что случилось с ним в эту неделю с небольшим. А было непросто. Как и предполагал Дрымов, разбирательство действительно оказалось серьезным. Причиной тому было не только то, что убит довольно заметный чиновник, да еще по военной части, офицер, но и ряд сопутствующих обстоятельств. Прежде всего тот факт, что к приезду императора Шпурцман готовил значительную и едва ли не важнейшую часть доклада, вручать который должен был сам генерал-губернатор Ланжерон. Причем о том, что доклад близок к завершению, остзеец говорил давно — еще после Рождества и Нового года. Тут же — «почти готовый доклад» пропал. И это за месяц до прибытия Александра I с его первыми помощниками генералом Аракчеевым и графом Каподистрией — что было почти катастрофой.
