Наконец пароход нагнали и высадили на его борт призовую команду. А вот и лог победы.
Надо же, как и в случае с захватом «Дианы», опыт пошел не на весь экипаж, а на конкретных исполнителей. Экипажу катера ничего не перепало за захват парохода. Зато Система не поскупилась за капера.
Получается, Борису перепало целых шесть долей, как капитану. А вот Якову с Олегом – по одной. Это они неплохо так сходили. Выходит, миноносники вроде как и смертники, но Система отмеряет им, не скупясь. Зарубочка на будущее.
– Поздравляю вас, молодой человек, ваши успехи не могут не радовать. Однако я вижу, что вы перестали вкладываться в Разумность и решили сосредоточить свои усилия на Авторитете, – произнес Проскурин, закрывая и откладывая книгу в сторону.
Борис все же осуществил свою задумку относительно каски с подшлемником. Он не рассчитывал на что-то серьезное. Уж шлемы-то используют издревле. Так что все должно было ограничиться скромной наградой за усовершенствование. Его заботила возможность сберечь от травм, несовместимых с жизнью, как себя, так и членов своей команды.
Но вышло иначе. Сегодня утром во время очередной учебной тревоги один из матросов споткнулся и влетел головой в лафет. Удар вышел знатным, и без серьезной травмы не обошлось бы. Тот же лишь почесал травмированное место. И тут, к удивлению Измайлова, Система выдала очередное очко надбавок, сдобренное пятью тысячами опыта.
В этот раз он решил изменить своему обыкновению и не стал вкладываться в Разумность. Она и без того была на должном уровне, позволяющем получить даже академическое образование.
– Просто подумал, что, коль скоро мозги теперь работают хорошо, а в качестве приоритетной цели намечен капитанский мостик, то повышение Авторитета мне не повредит, – пожав плечами, пояснил Измайлов.
– Хм. Вполне разумное решение, если вы не собираетесь продолжать научную деятельность, – заметил профессор и не без сожаления продолжил: – Хотя, признаться, она вам подошла бы просто идеально. У вас весьма своеобразный склад ума. Вы зачастую замечаете то, что вроде бы и на поверхности, но вместе с тем другие проходят мимо. Остается только нарастить знания в различных областях, и результат не заставит себя ждать.
– Вот тут вы правильно заметили, Павел Александрович: нужно нарастить знания. А у меня с этим пока не очень.
– Во-первых, вы еще слишком молоды. Вам только месяц назад исполнилось шестнадцать. Во-вторых, то, как вы прогрессируете… Такое впечатление, что многие знания в вас сидели уже давно, но не могли найти своего воплощения ввиду слабой Разумности. Но даже то, что, по моим ощущениям, для вас ново, вы познаете с поразительной легкостью. Я, конечно, понимаю, что свою роль тут играют и надбавки, исходящие от меня, а также весьма подросшая Разумность, но все равно результат поражает. За неполные два года вы сумели усвоить практически половину учебной программы университета. А если пойти по сокращенному курсу новомодных институтов, то вы сможете получить высшее образование уже в течение пары месяцев. Не надо на меня так смотреть. Я в этом совершенно уверен. И вообще, у вас превосходные данные для продолжения научной деятельности.
Ну, с этим Борис поспорил бы. Во всех этих «изобретениях» его заслуг нет. Он попросту использует то, к чему ученые и энтузиасты шли тернистым путем проб и ошибок. Да, он не знает, как именно нужно это воплотить в жизнь. Но ему известен конечный результат, а это уже ой как немало.
Что же до ускоренного усвоения программы, то и тут ничего выдающегося. Ну учился же он чему-то в своем мире, просто эти знания сдерживались плотиной Разумности. Помнится, в школе по прочтении условия задачи или при первом взгляде на арифметический пример он хмыкал и с уверенностью подступался к их решению. Казалось бы, поначалу все просто и понятно. Но как только доходило до деталей, он начинал плыть и ничего не мог с собой поделать. Даже выучить короткое стихотворение было большой проблемой.
Но как только Разумность пришла в норму, все встало на свои места. А уж когда ее показатели поднялись куда как выше среднего уровня, так и вовсе словно крылья выросли. Но как объяснить это профессору? Да и стоит ли? Пусть уж лучше все остается так, как есть.
– Павел Александрович, даю слово подумать над научной деятельностью во второй своей жизни. А первую хочу прожить так, чтобы кровь по жилам струилась с огоньком.
